Маньяк и пигалица - Ева Адамова

а я не буду увольнять тебя! И премию тебе даже выпишу! – это мне подходит; очень подходит. Но мне придётся иметь дело с его "удавом". В руки брать? Ну и ладно; хоть рассмотрю его; ведь самой любопытно, как всё у них устроено; я же впервые вижу, а сейчас ещё и потрогаю!

— Ладно, мне подходит такой вариант. И что мне нужно делать? Вытащить иголки?

— Да! Быстрее давай! Пока яд в кровь не попал! – нервный какой-то.

Я подошла к нему и посмотрела. А ничего так; не противно; интересно; а какой он у него, когда он возбуждён? Большой или средний? Сейчас он явно не блещет размером.

— Тебе смешно? – злобно спросил меня Демид. А я улыбаюсь? Ну да, точно; улыбка у меня.

— Нет, просто это нервное у меня. Нужен пинцет! Так я ничего не вытащу. У меня в сумочке есть маникюрный наборчик; я сейчас быстро принесу.

Через пять минут я снова была в его кабинете.

— У меня ноги свело и руки; видимо, яд всё-таки начал действовать, – тихим голосом сказал Демид и расслабленно повис на своём кресле. – Если я умру, обещай, что не дашь мне опозориться и натянешь на меня штаны, – простонал он. – И закрой дверь на замок!

— Обещаю! – сказала я, сдерживая смех. Ну как ребёнок мнительный.

Я закрыла дверь на замок и встала передним на колени. Выглядел он ужасно смешно. Такой "полутруп" лежал на кресле вразвалку. Стала вытаскивать иголки аккуратно, а сама с интересом рассматривала его половой орган. Ну надо же! Вот он какой! А Демид положил свою руку себе на глаза, видно, что ему очень стыдно и неловко передо мной, ну и больно тоже.

Осталось ещё вытащить две иголочки, но для этого мне придётся взять пальцами и приподнять орган.

— А вы можете подвинуть или приподнять своего "трудягу"? Мне осталось всего пару иголочек вытащить.

— Нет. А вдруг я пальцами вдавлю их внутрь? Я же не вижу, где они. Давай, быстрее давай, мне же больно! Как же мне больно... – бедняга, вон, даже глаза не открывает от боли.

Я осторожно взяла его двумя пальцами и приподняла, подвинув в сторону. Я трогаю мужскую "пипиську"! А чувствую себя, как будто я врач и оказываю помощь умирающему! Я спасатель! Осталась одна иголочка, снова взяла пальцами орган, и он начал увеличиваться. Отёк! Боже мой! Яд начал действовать! Быстро ухватив иголочку, я вытащила её.

— Де...де...мид Алексеевич... – в ужасе выдохнула я. – Срочно в больницу! У вас начался отёк!Что же делать? Что делать? – запричитала я.

На что он резко открыл глаза и сел на кресле, смотря на свой опухший писюн.

— Егорович. Уверена? – испуганно спросил он.

— Да!

— С чего ты так решила?

— Он опухает, разве вы не видите? – всё ещё в шоке спрашиваю я.

— А он разве не такой был?

— Нет! Он точно стал больше!

— Аврора, прошу тебя, потрогай ещё раз, убедись, что тебе не показалось. Пощупай! Может, это просто твои фантазии от шока. – взмолил он.

И я трогаю! Щупаю его, а он становится всё больше и больше. А я не могу никак осознать, что происходит. Смотрю на писюн, который уже стал довольно большим и тяжёлым на вид, и того и гляди он выскочит из его брюк окончательно, бесконечный какой-то... Перевожу взгляд, полный недоумения и ужаса, на Демида, а он улыбается и обхватывает мою руку своей и начинает вдавливать мою ладонь в твёрдый орган.

— Тоже хочу убедиться. – говорит он.

Наконец-то до меня доходит всё, что сейчас тут творится.

— Ах ты! Маньяк подзаборный! – быстро вырываю свою руку и поднимаюсь с колен, отскакиваю от него к окну.

—А ты забавная! – смеясь, говорит Демид. – Немного не убедительно сыграно, но ты и не профессиональная актриса.

— Что? – не понимаю я, о чём он. Галлюцинации начались? Бред?

— Член отёк, потрогать согласилась... понравилось? Давай продолжим, раз начали.

— Демид Андреевич, вы... – и не знаю, что сказать.

— Егорович. – поправил он меня. – Но мы же с тобой на "ты" перешли, поэтому без отчества давай.

— Демид. Тебе в больницу нужно. У тебя бред... Кактус ядовитый...

— Он безобидный. Не ядовитый точно. А ты не так проста, как показалась. Я не люблю дурочек, мне нравятся нормальные и умные девушки, поэтому прекращай себя так вести. Как и договаривались, я тебя не уволю и премию выпишу. Пока не прекратишь свои глупые игры в наивную скромняшку, лучше ко мне не приходи, не дотягиваешь до них. А если кому-нибудь расскажешь про то, что сейчас было, я точно уволю тебя! Уходи, всё! Иди! – и указал мне на дверь.

— Сам такой. Маньяк озабоченный! – пискнула я и выбежала из его кабинета.

Так, ладно, нужно успокоиться и взять себя в руки. Ну, ничего смертельного не произошло. Подумаешь, письку потрогала. Я за всю жизнь, может, их ещё много потрогаю! Зато я осталась с работой, а это главное сейчас для меня.

И что он имел в виду, когда сказал про игру в дурочку? Это я такая? А сам-то он кто? Дурак самый настоящий! Только с такими, как он, может случиться что-то подобное! Кактус он уронил, ага. Наверняка какие-то игрища практиковал. Фу!

— Ну, что Аврора? Уволил? Нет? – спросил меня Семён Петрович, как только я зашла к нам в кабинет.

— Нет! Всё хорошо, я просто его неправильно поняла.

— Ну, вот и хорошо! – довольно сказал мне Семён Петрович. И я погрузилась в работу.

Сегодня какой-то сумасшедший день. Всем что-то от нас надо! Как будто разом у всех всё закончилось, я даже пообедать не успела. А ещё я никак не могу перестать думать про Демида. Это у него такая реакция на меня была или из-за того, что я делала? Может, он вообще всё специально подстроил так, что мне пришлось всё это делать? А он получал удовольствие от всего процесса. Фу и ещё раз фу! Маньяк, извращенец, кактусолюб! Но