Когда-нибудь мы просто будем - Ne Ta

Я всё помню, словно это было вчера. Потом ты уехал, а я заболела. Весна на Севере это… Ну, сам знаешь. И так было каждый год, когда ты приезжал. Ты никого не видел, не замечал… Я поступила в институт, отучилась, получила красный диплом. Потом пошла работать. Но с самого первого места постоянно становилась объектом чьего-либо навязчивого, похотливого внимания. Я увольнялась, шла дальше. В какой-то момент маму стало заботить моё одиночество, она начала пытаться знакомить меня с кем-то. Пришлось уехать из родного города… В общем, вкратце всё. Сюда я приехала, чтобы узнать тебя. Надеялась, что ты не тот, которого я себе нарисовала в юности. В вашей компании в очередной раз освободилась место секретаря, и я рискнула поработать с тобой рядом. Только опасалась, что вдруг ты видел мою маму и сможешь узнать меня. Глупость, конечно. Но один раз надев на себя маску, потом уже не скинешь её. Она становится второй кожей. Сам представь: приходила на работу незаметная тень, и вдруг явилась совсем другая женщина. Да меня и не пустили бы в здание. А Дед точно потянул бы на допрос. Так что я не шпион и не предатель. Мне очень нравится твоя организация и коллектив. Я не сделала бы ничего против.

Они молчали долго, вспоминая давние времена, каждый — свои. Вито понимал, почему она захотела уволиться. И чувствовал, что не может позволить ей уйти.

Наконец, Эмма едва заметно кивнула, словно соглашаясь с собственными мыслями и выводами, и встала, чтобы вновь заняться сбором вещей. Она не видела, как смотрел на неё Миллер, не ощущала тяжёлый мужской взгляд. Отточенность и монотонность движений девушки наводили на размышления: сколько раз ей уже приходилось менять место работы и переезжать? Этим он не поинтересовался, заглянув в личное дело Эммы.

Потерев рукой щетину, Вито покачал головой и всё же решил сказать несколько слов, прежде чем что-либо предпринять. Почти беззвучно оказался позади неё и, не сдержав выдоха, застал Эмму врасплох. Она не ожидала, что он так близко. Почувствовав его руки на своих плечах, вообще замерла. Светлая блузка выскользнула и водопадом шёлка улеглась на стопку вещей.

— Я намного старше тебя, — тихо сказал просто мужчина; не директор, не начальник, а обычный уставший мужчина. Повернув девушку к себе лицом, он всматривался в её светло-зелёные глаза, чистые, без вкраплений другого цвета. — Ты всего на семь лет старше моей дочери.

Она оказалась ниже его на полголовы. Немногочисленные женщины, с которыми встречался Миллер, были намного меньше ростом. Но сейчас он впервые почувствовал себя комфортно, потому что не надо было гнуть шею из-за простого разговора.

— На шесть с половиной, — прошептала она, утопая в тёмно-сером тумане его взгляда.

— Ещё лучше, — усмехнулся Вито. — Но я старик рядом с тобой. Молодая, красивая девушка увлеклась седым, уставшим мужиком. Ты же совсем не знаешь меня. Придумала себе какого-то человека, которого и не существует, возможно.

Он говорил негромко, каждое следующее слово казалось просто эхом, заблудившимся в стенах незнакомого дома. Миллер понимал, что всё, сказанное им сейчас, может быть воспринято неправильно, не так, как хотелось донести, но продолжал удерживать Эмму рядом. Ладони ощущали тепло её тела через мягкую, трикотажную ткань, тонкий парфюмерный аромат духов или шампуня заполнял воздух, пробираясь всё глубже под кожу.

— Нет, я знаю тебя больше, чем ты можешь представить, — онемевшими губами произнесла она, чувствуя покалывание в тех местах, где её касались руки Вито, где трогал его взгляд. — Я была рядом с тобой много месяцев. Видела и слышала всё, что происходило с твоей семьёй, работой, жизнью. Все твои проблемы и радости пропускала через себя. Старалась быть нужной, полезной для твоего любимого детища, созданного тобой с нуля. Знаю даже того человека в чёрной одежде, который кружил рядом с офисом, чтобы указать на слабые места в охране. Вернее, не знаю, но понимаю, что он больше друг тебе, чем враг… Я не выдумала тебя, потому что чувствую твою душу. Ты ещё лучше, чем тот молодой, в которого влюбилась девчонкой.

Бледный румянец проступал на чистой коже, заливая даже шею. Мужская ладонь осторожно коснулась этого розового облачка, ползущего всё выше, к щекам девушки. Вито чувствовал, как в нём противостояли, боролись — мужское желание и ответственность взрослого человека. Его многолетние занятия йогой приучили организм подчиняться тому, что диктовал разум. Без этого сложно было бы пройти через все испытания, подаренные ему судьбой.

«Но почему же сейчас я не хочу включать силу воли? Не хочу жёстких тисков, в которых существую столько лет. Не хочу отказываться от… Но она ж девчонка совсем. Нет, не девчонка. Ей тридцать два. А что потом? Она уедет? Сделаем вид, что не было её откровений?»

— Я получила то, что хотела, — снова перешла на шёпот Эмма, не отрывая взгляда от любимого мужчины, к которому стремилась столько лет, — я была рядом, видела, слышала… Но больше не могу. Мне надо уехать, чтобы совсем не потеряться в тебе и не разрушить себя. Возможно, я ещё смогу найти…

«А я смогу? — вдруг подумал Вито, испугавшись даже мысленно произнести свою догадку. — Я смогу потом? Если сделаю шаг, я потом смогу жить так же, как жил?»

И он отказался от жёстких рамок, созданных им самим правил и условностей, в которых существовал дольше, чем вся жизнь Эммы. Пристально глядя на неё, не отвечая больше на слова, медленно отпустил девичьи плечи. Чуть прищурившись, отчего морщинки лучиками разбежались от уголков серых глаз, взялся за молнию её спортивной кофты и потянул вниз. Звук преодоления каждого пластмассового звена казался стуком метронома, отмерявшего последние капли воздуха в лёгких. Эмма дышала через раз, наблюдая, как темнели глаза любимого мужчины. Она замерла, не веря в происходящее, но когда прохлада комнаты коснулась её кожи, вдруг словно очнулась.

Не спеша подняла руки к его куртке и так же медленно, миллиметр за миллиметром, расстёгивала молнию куртки. Но Вито казалось, что это ему открывают дверь на свободу, его выпускают на волю. Без условий, требований, даже намёков.

В свои неполные сорок пять он был худощав; футболка с короткими рукавами позволила Эмме вблизи рассмотреть сильные мужские руки без браслетов, с длинными пальцами без колец и других украшений. Хотя и на работе она ничего такого за ним не замечала, но сегодня впервые видела его в «домашней» обстановке. Всё её существо стремилось впитать каждое движение, взгляд, дыхание того, к кому шла много лет.