Родинка на линии судьбы - Лина Богданова

— Белой я вам дам. Три банки. Могу даже четыре. Что ещё?

В списке значились кисти, растворители и банка зелёной эмали.

— Скромничаете, девушка! Может, две возьмёте?

— Нам лишнее ни к чему. Одной за глаза! Остальные для других домов приберегите. Но побелка потолка за вами.

— Так точно, гражданин начальник! Завтра с утреца смоют, к вечеру побелят — и финита ля комедия. Красить сами будете?

— Красить сами. Но на вечер не надейтесь. Там в три слоя белить придётся. Развели грязи — теперь расхлёбывайте! А лучше сразу водоэмульсионкой…

— Легко сказать, — покачал головой начальник КЭЧ, склоняясь ко второму варианту.

После такого прессинга он бы и на эмаль согласился. Чтобы не впасть в немилость к этой на редкость настойчивой особе.

— Повезёт же кому-то, — ворчал он, подписывая наряд ремонтной бригаде. — Возьмёт эта Соня в оборот бедного мужика. Все соки из него выпьет. Как пить дать…

* * *

Через три дня подъезд сиял чистотой и нежным оттенком салатового. На подоконниках красовались папоротники в плетёных кашпо. У дверей лежали одинаковые коврики.

— Кто бы мог подумать, что сделать из дерьма конфетку так просто! — не уставали удивляться творению рук своих соседки. — Теперь хоть живи прямо на лестничной площадке! Телевизора разве что не хватает.

— И деньги за экскурсии брать! — внесла предложение Марина. — Скоро нам все ступеньки вытопчут граждане любопытствующие.

— Кто бы мог подумать, что «салатовенький» — это так просто, — поражался начальник КЭЧ, в сто первый раз заходя в отремонтированный подъезд. — Какой бы оттенок для генеральского кабинета придумать? Может, лимончика высокому начальству накатать? Или морской волны? Но краску я сам буду делать. Руки так и чешутся! А всего-ничего — две простенькие операции — размывка и смешивание. Ай да Софья Михайловна! Ай да молодец!

* * *

И как после всего этого бросить Спокойное и вернуться домой? Та ещё дилемма! Хотя родной Гродно снился почти каждую ночь. Манил воспоминаниями и звонками подруг. Напоминал о себе заканчивающимися днями последних каникул. Прямо хоть выбрасывай календарь, честное слово!

Но переживания, связанные с выбором дальнейшего места жительства, волновали тихим подводным течением. Всплывали на поверхность сознания. Тревожили чувства-тростники. И снова скрывались в глубине. С работой было сложнее.

Соне полюбилась школа. С первого взгляда. Пульсация и разноплановость её жизни. Подвижные, как ртуть, в движениях и эмоциях ученики. Готовые на подвиги учителя. Высокопрофессиональное руководство. Атмосфера созидания и творчества. Взаимоподдержка. Понимание. Уважение. На порядок искреннее, чем в городских школах, где она проходила практику.

В принципе, она бы осталась здесь на всю жизнь. Сначала учителем, потом заменила бы Варвару Петровну на посту завуча. Возможно, открыла бы кабинет фитотерапии. И совместила два любимых дела в одно, важное и нужное.

— Давно пора внести в наше учреждение нечто свеженькое, — ворчала Дора Лазаревна, завуч старших классов. — Мы тут любой полезной инициативе рады будем. Надо чем-то цеплять подрастающее поколение. А то взяли моду — только за порог с аттестатом в руках, как уже на другом конце страны окучиваются. А у нас кругом кадровый дефицит. Вроде и не посёлок, а транзитная станция. Наш-то Иван Иванович спит и видит, как бы тебя в завхозы заполучить. Наслышан о твоих активностях. Так и говорит: «Огонь-девка, две ставки запросто потянет!»

* * *

— Тьфу-тьфу-тьфу три раза — не наша зараза, — в шутку отплевалась Соня. — Какой там завхоз, Дора Лазаревна? Я учительницей хочу быть. С малышами работать, а не с техничками. Найдёт он себе завхоза. Вот женятся наши лейтенантики, привезут молодых жён. Появится у директора богатый выбор.

— Ты в голову не бери мои спичи, — смеялась главная Сонина наставница. — Это я не всерьёз. Из области фантазий. Хорошо бы, конечно. Но хватит тебе хозяйственных забот летом. А в учебном году и так придётся совмещать — и дипломная сама себя не напишет, и детки сами собой в следующий класс не перейдут. Так что пока педагогическими вопросами и ограничимся.

— Что значит пока? Я предпочту ими постоянно ограничиваться.

— Ох, и въедливая ты, Залесская! К каждой мелочи придираешься.

— Не нравится?

— Наоборот, за что и люблю! Ох и смена нам с Варварой из тебя получится — прям с пяти больших букв ЗАВУЧ! В местный педагогический звать станут лет через пять. Вот увидишь! Но учти — мы с Иванычем тебя никому не отдадим. Разве что на кафедру управления.

— Скажете тоже, — краснела Соня. — Управления… Мне бы подольше у вас с Варварой Петровной поучиться.

— И поучишься, кто мешает? Прям сегодня и начнёшь. Иваныч свои связи подключит, придумаем отмазку для перехода на заочку. Законы, милая моя, умными людьми писаны. Там трактовка идёт в пяти вариантах. Это как минимум. Так что быть тебе, Залесская, местной училкой! Со всеми вытекающими…

Соня ничего не имела против. Казалось, и эта сторона новой жизни далась сравнительно легко.

* * *

Правда, оставалась ещё одна. Сугубо личная. Тут помочь и посоветовать было некому. Соня не отличалась особой откровенностью. Мамы давно не стало. А Серёжка… Да что эти мужики понимают в девичьих чувствах и тревогах! Им бы поскорей найти подходящего супруга для неугомонной обузы. Да с рук сбыть это сокровище. На свадьбе хорошенько отгулять. И забыть.

А до свадьбы… И вообще, Соня пока замуж не собиралась. Так, погулять. Стихи послушать. Комплименты. Привыкнуть к знакам внимания — цветочкам, конфеткам.

Научиться танцевать с парнем, а то на институтских вечерах большей частью с подружками приходилось в вальсе кружиться. Остальные медленные танцы игнорировать.

Да и не только в танцах дело.

Тогда в чём?

Кавалеров у Сони хватало. И высоких, и мелких. И рыжих, и блондинов. За месяц обитания в Спокойном коллекция кандидатов на сердце юной красавицы разрослась до двух десятков экземпляров. Чтобы никого не обидеть, Соня соглашалась на коллективные визиты и романтические свидания. Поездки в город и экскурсии в горы. Танцевальные программы и библиотечные бдения.

— Остановись, сеструха! — не однажды напоминал о себе Сергей, озадаченный чрезмерной степенью активности потенциальной невесты. — Да они же перестреляются из-за тебя! И так друг с другом не разговаривают почти.

— Ты же сам сказал — присмотрись, — пожимала плечами девушка. — Я и присматриваюсь. Да вот никак не присмотрюсь. Вернее, не присмотрю. Какие-то они неподходящие…

— Вот оно что! Не нравятся нашей царевне Несмеяне воины великой Советской армии! Профилем не подходят? Или анфасом?