Светлана Дениженко - Дороже жизни

— Загадки, значит и секреты? А вот не отдам дрозда и все дела! Еще что придумали? Это подарок дяди Славы, это память! — раскипятился Костя, поднявшись с места, в сердцах ударил по столу кулаком, — Не отдам!

Он всегда отличался несдержанным нравом, был вспыльчив, правда, и остывал тоже быстро. Друзья переглянулись и Лика, подошла к Косте, положила ему руку на плечо:

— Не дури, Конан. Думаешь, нам легко? Не можем мы тебя втягивать, у тебя семья, дети. Что с ними станет, случись что с тобой? А? Это же не игрушки и мы уже давно выросли! Понимаешь?

— Нет, не понимаю! Если не расскажете, я ничего вам не дам! Я думал мы друзья, а вы! — выкрикнул он в сердцах, как мальчишка.

Часто в детских потасовках, Анжелика видела друга с жатыми кулаками и горящим взглядом. Вот и сейчас он почти метал молнии то в нее, то в Сашку.

"Совсем не изменился, — отметила она с сожалением про себя, — А пора бы и повзрослеть, дважды отец, а все пацан пацаном".

— Кость, ну, не ломай комедию, не смешно…, - начал Александр, но осекся, встретившись взглядом с Константином. — Хорошо, я расскажу.

Конан слушал, молча, опустив голову, рассматривал кисти скатерти, время от времени перебирал их руками. Лика отрешенно смотрела в окно, пока Шут посвящал друга в то, что произошло, опуская некоторые подробности и путешествие на планету Лань.

— Ну, вот, теперь ты все знаешь, — закончил Александр свой рассказ и закурил, предложил Косте, но тот отмахнулся.

— Охренеть можно, — немного помолчав, сказал Конан, поднимаясь с места.

Он открыл холодильник, достал бутылку водки:

— Таня для лечения держит, я думаю, сегодня можно…, - потянулся к стаканам.

— Нет, — качнула головой Лика. — Нельзя.

— Лешку помянем, — вопрошающе взглянул Константин на Александра.

Тот тоже поднялся, подошел к другу, похлопал по плечу и забрал бутылку, вернул на место. На немой вопрос в глазах Конана, вздохнув, ответил:

— Лика, права. Не надо. Если Лешка жив, то не стоит, а если мертв, то ему это не поможет, а нам нужна ясная голова. Вечером уезжаем. Надо собраться, решить, что делать тебе.

— А что делать? — Костя пожал плечами, — Поеду с вами.

— О, Боже! — воскликнула Лика, — Я тебе поеду! Костя, ну что ты за осел такой. Ты не понимаешь? Я же говорила уже — это не игра. Все всерьез и колдун этот и то, что амулеты надо уничтожить — тоже всерьез! А Таня? Ты о ней подумал? А дети твои?

— И это ты мне говоришь? Подумал ли я? А вы, черти полосатые, подумали, что притащили с собой беду в МОЙ дом?

— Костя, не надо так. Мы как раз подумали, — резко ответил Шут. — Тот, кто ищет амулеты, он и без нас тебя нашел бы. Ему не мы все нужны, а вот эта штуковина, — он ткнул пальцем в дрозда, на груди Конана.

— Ну, допустим, вы правы. Заберете эту "штуковину", а дальше что? Припрется этот некто в мой дом, один или с дружбанами и что тогда? Чем откупаться буду? Как детей спасать?

— Костя, я думаю, что не надо будет откупаться. Смотри: приходит этот некто, не важно — один, или не один. Ему нужно знать, где амулеты и где мы с Ликой, так?

— Так.

— Он спросит тебя, скажешь: были, взяли, ушли. Спросит куда, говори: сказали, что поедут на Алтай, дескать, там Лешка, у него последний дрозд. Понял?

Конан тряхнул головой:

— Может, тебе еще и повторить?

— Нет, повторять не нужно. Костя, я понимаю тебя, но ты нужен здесь. Очень важно пустить "некто" по ложному следу, чтобы нам выиграть хотя бы время, — произнес, прищурившись Александр, — А после, тебе нужно уехать с семьей и подальше. Чтобы тебя не нашли, в случае чего.

— И куда это я поеду? Совсем сдурели? Таня ведь только родила. Да и узнает он, ты же говоришь, он чует дроздов на расстоянии.

— Думаю, что этот колдун, не сразу до тебя доберется. Я надеюсь, он не знает, где точно искать Лешку. А про то, что чует…, можно попробовать спрятать амулеты в жестянку и завернуть в фольгу. Тогда они, наверно, не так видимы будут. В горах и в лесу мобильники не срабатывают, а что если и дрозды не смогут сообщать о себе, где-нибудь в глуши?

Лика все это время сидела тихо, как мышка, о чем-то размышляла, не вступала в разговор и вообще, казалось, была далеко от этого места.

— Надо попробовать. Про жестянку ты хорошо придумал, — Конан бросился в комнату и принес круглую коробочку из-под монпансье, — Давайте дроздов!

Амулеты сложили вместе. Три потемневшие птицы, казалось, с укором смотрят на своих владельцев. Жестянку плотно закрыли и обернули в несколько слоев фольги для выпечки. Затем положили на дно спортивной сумки и заложили вещами.

— Костя, а спрятаться можете у нас на даче, это в Академгородке, в Новосибирске. Место там хорошее, домик двухэтажный, есть горячая вода, канализация, а для Лешиной сестры я записку напишу, чтобы вас за воров не приняла. Ключи под крылечком найдешь, — сказала Лика отрешенно, все еще блуждая в своих мыслях.

— Хорошо, подруга, спасибо, — ответил Костя, тем самым соглашаясь с доводами друзей, что неплохо было бы спрятаться от "некто", пока эта история не разрешится в чью либо пользу. Ему хотелось верить, что удача будет на стороне ребят. Очень хотелось.

За день успели сходить в банк, Александр снял наличные, побывали в аптеке, проехались по магазинам. Домой вернулись под вечер, уставшие сели перекусить перед дорогой, но почему-то еда не лезла в горло. Пицца, которую приготовили на скорую руку в микроволновке, почти остыла. Друзья впустую хлебали обжигающий чай, думая о своем.

Конан размышлял о том, что, наверное, теперь не скоро увидятся и снова нужно увольняться, что его не радовало нисколько. Шут — о том, чтобы получилось уехать подальше и поскорее найти Лешку. Лика, как обычная женщина, обо всем и сразу.

Александр, первым пришел в себя:

— Лика, ты заверни немного еды с собой, и чай завари в дорогу.

— Хорошо, — откликнулась она и поднялась из-за стола, занялась приготовлением.

— Костя, вот возьми, — достал Шут бумажник и вынул несколько солидных купюр, — на первое время должно хватить, а потом, я помогу тебе с работой.

— Нет, ты что? Я не могу взять, — отмахнулся Конан, — Не надо.

— Тебе не надо, а для Тани и детей? Бери, говорю. И еще вот это, если не успеем вернуться к тому, как деньги закончатся, продай, — вынул он из кармана золотую цепь с кулоном. — Это купил в подарок твоей Тане. Если деньги кончатся, пускай вход. Если нет, подаришь от меня, позже.

— Спасибо, — только и смог промолвить Константин, принимая подарки от Александра.

Комом сдавило горло, и глаза, почему-то вдруг сами увлажнились. Мужчина отвернулся, чтобы не выдать себя.