Консильери - Пайпер Стоун

— Осторожно! — закричала я.

Я видела это уже десятки раз, реакция Мэддокса была незамедлительной. Он резко повернулся, сомкнул пальцы на запястье Данте и согнул его так, что могу поклясться, услышала хруст костей. Когда он нанес два жестоких удара по лицу ублюдка, Мэддокс, без сомнения, сломал ему нос.

Данте взвыл, и Франклин почти выбежал из комнаты. Через несколько секунд в комнату ворвались двое солдат моего отца.

Мэддокс стоял над Данте, качая головой.

— Уберите отсюда этих ублюдков, — прорычал он, отдавая команду солдатам.

— Принято. С удовольствием, — сказал один из солдат.

— Сукин ты сын. Ты сломал мне нос, — фыркнул Данте, когда один из солдат рывком поставил его на ноги. Он отдернул руку, бросив на меня, а затем и на Мэддокса злобный взгляд. — Это еще не конец.

— Черта с два, — прорычал Мэддокс. Он продолжал смотреть в противоположном от меня направлении, следя, пока солдаты схватили Данте за обе руки и потащили его из комнаты. Когда он повернулся ко мне, его грудь все еще вздымалась от ярости, а не от напряжения. Одним широким шагом он сократил расстояние, приподняв мой подбородок одним пальцем. — Ты ранена, Зои? Эти ублюдки как-нибудь причинили тебе боль?

— Нет. Я в порядке. — Я все еще была будто в тумане, пытаясь найти нужные слова, чтобы поблагодарить его.

Этот момент был запечатлен во времени, застыв, как будто мы понятия не имели, что сказать друг другу. Я ничего не могла с собой поделать, отвела взгляд от его лица и с трудом сглотнула, борясь с желанием, которое, словно торнадо, пронеслось по всему моему телу.

Он погладил меня по щеке, и ощущение тепла стало совсем другим. Он редко прикасался ко мне, делал все, что было в его силах, чтобы держаться на расстоянии. Я не могла сдержать дрожь от волнения, борясь с нервами и неуверенностью.

— Я мог бы убить этого ублюдка, — сказал он хриплым голосом.

— Ты не убийца, по крайней мере, не совсем.

— Если ты так думаешь, значит, ты совсем меня не знаешь.

— Я знаю достаточно. — Я хочу узнать гораздо больше. Я не осмелилась сказать ему это. Сладостный момент затянулся, его прикосновение стало еще более горячим, чем было раньше.

Когда он глубоко вздохнул, прекрасные чары рассеялись, суровый мужчина убрал руку, а маска вернулась на место.

— Иди, наслаждайся вечеринкой, милая. Я разберусь с этими ублюдками. По-своему. — Теперь в голосе Мэддокса зазвучали резкие нотки, грудь поднималась и опускалась от непрекращающегося гнева.

Кивнув, я начала уходить, затем, не задумываясь, прижала обе руки к его груди, поднялась на цыпочки и поцеловала его в щеку. Когда я отстранилась, он повернул голову, и наши губы соприкоснулись. Я была захвачена моментом, не в силах пошевелиться. Он мгновенно напрягся, как и много лет назад, и я сделала два решительных шага назад, пытаясь разорвать гипнотизирующую хватку.

— Спасибо. — Выходя, я старалась больше не смотреть на него.

Но, Боже милостивый, я так жаждала его, что от тоски у меня заныло все внутри. У меня был шанс рассказать ему о своих чувствах, сделать все, что могла, чтобы помочь ему увидеть, что теперь я женщина, но я струсила.

Какой дерзкой, храброй девушкой я была.

Глупая. Глупая.

Я направилась прочь из комнаты, мне нужно было подышать свежим воздухом и побыть наедине с собой. Было только одно место, где я могла найти и то, и другое, а также немного покоя. Я направилась в сторону кухни, откуда без труда смогла добраться до заднего коридора, ведущего в прачечную и к выходу в сад. Там было так оживленно, что никто не обратил внимания, когда я проскользнула внутрь, открыла дверь и растворилась в темноте.

Легкий ветерок доносил до меня ароматы ночного жасмина и других цветов, а мерцающие огоньки на деревьях давали достаточно света, чтобы я могла пройти по мощеной дорожке. Моим любимым местом во всем мире была оранжерея, которую, как я слышала, обожала и моя мама. Было что-то особенное в том, чтобы наблюдать, как цветы вырастают из семян или крошечных ростков, пока они не займут почти все полки, добавляя красок и тепла в обычно суровую обстановку.

Я оглянулась через плечо, прежде чем войти внутрь и тихо прикрыть за собой дверь. Включать свет не было необходимости. Я предпочитала естественное сияние полной луны, тени, которые создавала темнота, позволяли мне прятаться, как я привыкла много лет назад.

— Как сегодня поживают все эти прекрасные растения? — спросила я, как обычно делала, когда была младше. Я прошлась по рядам, трогая то одно, то другое. Я изучала растения, с удовольствием копаясь пальцами в почве и грязи для горшков, сколько себя помню. Мой отец часто дразнил меня за то, что я люблю пироги из глины, что бы это ни значило.

Это были хорошие времена, простые времена. Воспоминания вернули меня в период колледжа. Я так стремилась проложить свой собственный путь, что почти забыла, как сильно люблю это место, его красоту и спокойствие, дающие мне утешение. Я прошла полный круг, пытаясь понять, почему в последнее время все казалось таким трудным, в том числе и принятие решений о моем будущем. Через несколько минут я, наконец, села на маленькую скамеечку, которую мой отец соорудил для меня, когда я былаа маленькой. Она скрипела от старости, но была такой же удобной, какой я ее помнила. Моим любимым местом для уединения был уголок, расположенный в глубине оранжереи и скрытый тропическими растениями и цветами.

Возможно, я до сих пор не выбрала свою профессию, потому что, по правде говоря, всегда хотела работать в семейном бизнесе, продолжая дело, начатое поколениями ранее. Мой отец запрещал мне это, как будто, будучи женщиной, я была слишком хрупкой. Я знала, что он хотел защитить меня, но я была вполне способна справиться со всем, что бы ни было брошено в мою сторону. Некоторые моменты моей жизни вызывали слишком много воспоминаний, страх перед неизвестностью относительно моего будущего присутствовал всегда.

Я не была уверена, сколько времени прошло, но, как только я закрыла глаза, то почувствовала чье-то присутствие и резко встала. Легкий скрип двери теплицы не был тем, что я себе нафантазировала, а звук ее закрытия я точно узнала. Поскольку с того места, где стояла, я не могла разглядеть вход, волосы у меня на затылке встали дыбом.

Это место находилось гораздо ближе к окраине поместья, дорога, ведущая в