Доктор для цифрового хищника - Ксения Фави

— В шкафу.

Киваю на ту же прихожку.

Программист встает с места. Идет к выходу.

Слышу шелест страниц — Антон роется в книжном шкафу.

Я заканчиваю с постельным, выхожу и вижу в руках у программиста томик Достоевского.

— Заинтересовался? — киваю.

— Это мой любимый писатель из классиков, — поясняет Антон, — я уже все прочитал у него. Но иногда перечитываю.

— О — о!

— Именно. А ты, я смотрю, перечитываешь другого автора? — он с улыбкой протягивает мне книгу «Гордость и предубеждение».

Обложка действительно выглядит потрепанной, потому что это была моя настольная книга в юности.

— Раньше часто перечитывала, — не вру, — но, разумеется, не вслух бабушке. С ней мы больше любили Пушкина. Еще современные детективы.

— Понятно. Ну, детективы — это еще куда ни шло.

— Вообще — то, Остен — это тоже классика! — возмущаюсь.

— Может быть, но содержание... Ты еще, поди, про Скарлетт читала?

— Даже интересно, откуда у тебя такие познания в романтической литературе?

— Ну, у меня есть мама, — пожимает плечами программист, — сам бы я, конечно же, не стал такое читать.

— Потому что ты мужчина, — делаю вывод.

— Нет, потому что содержание этих книг слишком надумано и оторвано от реальности.

Насупливаюсь.

Я понимаю, что в любовных романах эмоции и чувства порой преподносятся утрированно, слишком ярко. Ситуации слишком судьбоносные и небанальные.

Хотя в целом каждый автор опирается на действительность своего времени. Та же Остен использовала стереотипы общества, правила поведения в нем. Она писала о реале.

Но мне кажется, Антон имеет в виду немного другое.

— Ты что же, считаешь, что в жизни нельзя влюбиться?

С чего вдруг я начала пытать его, сама не понимаю!

— Если люди живут друг с другом много лет, если у них семья, то, разумеется, они проникаются друг к другу чувствами. Привязанностью, уважением. А вот это вот, — он кивает на потертый томик с романом, — это просто маркетинговый ход для продажи книжек, фильмов. Цветов и конфет. Хотя последнее уже, наверное, старомодно.

Я не знаю, что ответить. А он продолжает:

— Когда люди только встречаются и малознакомы, они могут сделать вывод, подходят ли друг другу в сексе. Все остальное надумано и лживо.

— Даже так? — ахаю.

Ну ничего себе, какие мысли у господина программиста!

Хотя может быть, это логично. Он привык все измерять цифрами, фактами, точными данными. А влюбленность разве измеришь чем — то?

Он верит в семейные ценности. В родственность, которая появляется с годами. Но абсолютно не верит в чувства романтические... В те, что загораются между мужчиной и женщиной. Во что — то кроме сексуального влечения.

Не верит в любовь с первого взгляда….

Впрочем, каждый имеет право на собственное мнение. Какое мне вообще дело до того, что он там считает!

— А ты, док? До сих пор веришь в любовь?

Вот ему до меня есть дело.

— Не нужно лезть ко мне в душу! — тычу пальцем себе в грудь. — Ты еще не научился вскрывать мысли и эмоции людей? Хотя послушай — ка... Их ведь не существует!

— Я не сказал, что нет абсолютно никаких эмоций.

— Мне неважно это все! Давай готовиться ко сну.

— Ну, я ведь рассказал про себя.

— Я тебя не просила.

— А я прошу. Так как, все еще веришь, — он кивает на книгу, — в сказки?

Я поворачиваюсь к нему, нахмурившись. Вот это разговорчики!

Складываю руки на груди:

— Я тебе больше скажу — без любви я не буду вступать в серьезные отношения! Мне хватило брака... Чтобы было, как у всех, с хорошим парнем... Мы ведь давно вместе... Симпатичны друг другу, и уже как родные... Но без глубоких чувств это все рассыпалось! В такое я точно больше верить не хочу.

— А ты категоричная.

— Кто бы говорил! — закатываю глаза. — Я в душ. Кстати, там вроде твои ребята привозили вещи?

Мне нужно не столько освежиться, сколько выдохнуть. С чего вдруг меня зацепил этот разговор? Какая мне разница?

У нас с Димой действительно не было большой любви. Он мне понравился, я ему. Мы начали встречаться.

Он был милым, немного трогательным в юности. Относился ко мне по — доброму.

А я в жизни как — то боялась всех этих страстей, которыми зачитывалась в книжках.

Так мы и поженились... Все шло гладко, за исключением проблем с зачатием.

Единственным ярким событием наших отношений стала его измена и развод.

Фу — ф-ф, хватит об этом!

Подручные Антона купили нам по пакету вещей.

Мне пару спортивных костюмов, футболки, белье в упаковках. Подозреваю, выбирали не они сами, а консультанты в магазине. Ребята сказали только мой размер, потому что все вещи идут с одной маркировкой. И все мне подошли.

Я принимаю душ, переодеваюсь и возвращаюсь к программисту. Он что — то смотрит в телефоне.

На звук моих шагов поворачивается, окидывает взглядом.

— Одежда подошла?

— Да, — киваю, уже не удивляясь, что он точно угадал мой размер. — Душ свободен.

— Хорошо.

Пока Антон идет освежиться, я стараюсь выбросить все лишнее из головы. В частности, наш недавний разговор.

В конце концов, не мое и не его дело, что мы думаем насчет чувств и отношений. Нас эта тема не связывает никаким образом.

Антон оставил на диване Достоевского. Я отвлекаюсь чтением одного из рассказов.

Не могу похвастаться, что читала все произведения этого автора, так что история мне в новинку. Даже зачитываюсь.

Антон появляется в комнате практически бесшумно, словно зверь. Но я все равно чувствую его по запаху...

Да, он пахнет цитрусовым гелем для душа, но не только этим.

Его разогретая кожа благоухает сама собой — хотя, казалось бы, после мытья свой запах должен был, наоборот, испариться. Я сглатываю.

— С легким паром…

— Спасибо. Почитаешь мне вслух? — он усмехается, кивая на томик.

— Ну, если только немного. Устала.

— Хорошо.

Антон укладывается на край дивана, заводит руки за голову.

Он переоделся в трико и футболку. Надо ли говорить, что трикотаж не скрывает мощного рельефа мышц?

Я еще раз сглатываю и двигаюсь ближе к стенке.

Между нами, кажется, остается место для еще одной меня.

— Док, я не кусаюсь. Ты могла выяснить это прошлой ночью.

Хмурюсь:

— А я сплю так, как хочу!

Антон вдруг смеется:

— О да, это я тоже выяснил.

— Ну вот!

Насупливаюсь, открываю книгу и начинаю читать вслух.

Мне в целом нравится это занятие, умиротворяет, и в этом есть отголоски из детства.

Антон молча слушает. Одна глава, другая... Мои веки