Развод. Двойная жизнь моего мужа - Александра Багирова
Кидаю на него взгляд через зеркало, лживые глаза горят. Так горят, как никогда не горели, когда он смотрел на Риту и Витю. Нечто новое… пугающе мерзкое.
Не спеша умываюсь. Чищу зубы. Серж стоит и улыбается. Такой привычной улыбкой. Я ее видела двенадцать лет, по несколько раз на дню. И только теперь понимаю, насколько она фальшивая.
Он такой хороший притворщик? Или я слепая, любящая идиотка? Все вместе.
А ведь есть что вспомнить. Как мы переживали трудности рука об руку. Он всегда был рядом, подставлял плечо. Решал наши проблемы. Был нежным, внимательным, любящим. Я чувствовала его любовь!
Лицемер.
Стоит только вспомнить, с каким отчаянием, с кристально честными глазами он доказывал родство с Виолетой.
Так и все его поступки, насквозь пропитаны искусной фальшью.
— А как же мама Ви? — выключаю воду. Вытираюсь полотенцем. — Или твой золотой ребенок о ней забудет? Весь в папочку, который просто так предает, лжет, манипулирует.
— Мы все обсудили с ней. Она понимает, что так для ребенка будет лучше. Он будет расти в полной семье. И ты гораздо лучшая мать, чем она! Ты идеальна, Ксю! — порывается меня обнять, но наткнувшись на мой взгляд, останавливается.
— Настолько идеальна, что ты прыгнул в постель к Ви, заделал ей ребенка, изменял мне столько лет? Ты себя слышишь?
— Я не спал с Ви! — очень резко выкрикивает.
Будто именно эта моя фраза его задевает больше всего.
— А Родя вам из космоса прилетел? Или аист принес? Давай, Серж, не сдерживай себя. Расскажи мне еще свои фантастические истории. Байку про бедную родственницу ты очень самозабвенно и упорно мне скармливал.
Он замирает. Глаза только бешено бегают по сторонам. Усиленно размышляет. Потом делает глубокий вдох, корчит страдальческую гримасу.
— Да… я спал… с Ви… — будто сам из себя клещами признание вырывает. — Это было всего один раз… Случайно… Она на меня набросилась… Опоила! Я потом так сожалел…
Враньем пахнет. Как из общественного туалета несет.
— Давай продолжу, — усмехаюсь, — Но потом выяснилось, что она забеременела, ребенка ты бросить не мог. Потому помогал. И мне сказать боялся, чтобы не ранить. Но раз сейчас она сама приперлась и все вскрылось, то ты решил, что пора твоему сыну жить снами. А я, как умная женщина, должна понять тебя.
— Вот именно! — восклицает. — Ты у меня реально бриллиант!
Даже не улавливает едкого сарказма в моих словах.
Он за кого меня все это время принимал? Удобное приложение со всеми нужными функциями для его комфортной жизни?
— Ви, для меня ничего не значит, Ксю, поверь. А Родиона я полюбил. С Ви ему не так легко. Ты видела, какая она! Мы обязаны спасти мальчика!
Прохожу мимо него и направляюсь в спальню. Волосы на голове шевелятся. Спасать реально надо. Только детей и себя. Надо действовать.
Плетется за мной в спальню. Ни на шаг не отстает.
— Чего за мной ходишь? — сажусь на кровать.
— Ксю, милая, прости, что про родственницу соврал. Но я так боялся тебя потерять! И не хотел расстраивать, — присаживается около меня на корточки, пытается в глаза заглянуть.
— Иди к своему Роде. Не переживаешь, как там он один без присмотра?
— Что ты! Нет, — машет рукой и расплывается в довольной улыбке. — Он сидит там, где я ему сказал. Он и не подумает шкодничать. Я же говорю, проблем с ним вообще не будет. Это с нашими сорванцами и сейчас хлопот много, вечно что-то вытворят, — он говорит про наших детей как про раздражающий фактор. Ранее никогда такого себе не позволял. — А Родион, он другой, — снова придурковато-счастливое выражение, — Когда его узнаешь в восторге будешь!
— Ага… в восторге, — сжимаю руками покрывало, сдерживаюсь, чтобы не вцепиться ему ногтями в физиономию.
Сейчас нельзя. Рано.
— Потому и говорю, надо быстрее решить проблемы. Хочешь, я завтра с тобой к врачу пойду? Чем быстрее избавимся, тем лучше.
Избавляться определенно надо. Он прав. Только от Сергуни… как можно быстрее.
Прости Мирослава, но до твоего приезда завтра не дотяну.
— Серж, сделай-ка мне чайку, — стараюсь говорить спокойно. Практически миролюбиво.
— Конечно, звездочка моя! — тут же вскакивает. Довольная лыба до ушей. Думает я сожрала его помои.
Пусть думает.
— А ты?
— Я немного в себя приду и спущусь.
Серж скрывается за дверью. Делаю судорожный вздох.
Если я ему скажу убраться, он не уйдет. Неизвестно, что еще вытворит. Надо действовать иначе.
Беру телефон и иду снова в ванную. Включаю воду. Набираю Колесова.
— Владлен Тарасович, у меня к вам просьба есть. Срочная…
Сергуня… ты сам напросился. Хотел райскую жизнь, я постараюсь тебе ее обеспечить.
Глава 19
Закончив разговор с Колесовым, немного выдыхаю. Владлен обещал помочь. Греет душу, что мужчина не отказал, хоть имел полное на то право. Без особых раздумий согласился. Что ж остается только немного подождать. Надеюсь что совсем чуть-чуть.
Только выхожу из ванной, с первого этажа раздает веселый голос мужа.
— Звездочка моя, мы тебя ждем, — ни минуты покоя от него.
Надо продержаться. Нельзя себя выдавать.
— Иду.
Делаю несколько глубоких вдохов и выдохов. Отбрасываю сердечные терзания. Не время.
На кухне стол уставлен едой из ресторана, горят свечи, и конечно же гвоздь программы — Родя. Мальчик гордо восседает за столом.
— Твой чаек, — Серж расплывается в заискивающей улыбке. — Родичка, проголодался. Пока мы с тобой разговаривали, чуть ребенка голодом не заморили.
Вытягивает из микроволновки наполненную до отказа тарелку и ставит перед Родей.
— Приятного аппетита.
— Премного благодарен, — Родион серьезно кивает. — Не желаете присоединиться, Ксения? — выражение лица — маленький старичок.
Сажусь за стол. Обхватываю кружку руками.
— Ты ведь знаешь, Ксю, я ничего бы не сделал, чтобы навредить семье. Пройдет время, и ты мне спасибо скажешь.
— Угу, — мычу и стараюсь не смотреть в его сторону.
Адекватный разговор с ним не имеет смысла. Пора переходить на язык общения Сержа.
— В спальне так и не убрано, — отпиваю глоток чая.
— Понял! Я все сделаю. А вы тут познакомьтесь поближе. Пообщайтесь, — проходя мимо, хочет погладить меня по голове. Бью его по руке. — Ох, звездочка, — неодобрительно цокает языком.
Еще немного. Успокаиваю себя.
— Мне у вас очень нравится. Я жду, когда смогу познакомиться с братиком и сестрой, — заявляет Родион, снова искривляя губы в неестественной улыбке.
Создается впечатление, что мальчик вообще не умеет нормально улыбаться.
— Ешь, — беру чашку и отворачиваюсь.
— Очень вкусно, спасибо, — снова этот вежливый, роботизированный тон.
Жуть.
— Пожалуйста.
Больше Родион не делает попыток со мной заговорить.