Развод. Я заберу твою жену - Анна Гром

Я будто воочию увидела, как у матери обидно поджались губы. Потому что я не стала выслушивать тираду и лепетать оправдания, пытаясь вставить хоть слово в её монолог. Не в этот раз. И больше ни в какой другой.

– Я не понимаю. Нам что ночевать тут?!

– Могу вызвать вам такси.

– У тебя что, денег вагон? А у нас? Ты хоть знаешь сколько такси отсюда стоит?! А картошку куда грузить?!

– Что ты хочешь от меня?! – Я закричала. Казалось, мой голос прозвенел над самым потолком. Прорвался, наконец. – Чтобы я сейчас же разорвалась на британский флаг и приехала за вами хоть на сивом мерине?! У вас есть машина, она стоит в гараже, пока я тебя катаю каждую субботу ни свет ни заря! А мне муж изменил, унизил меня! И я развожусь с ним! Мне вообще-то плохо! Мне больно! У меня семья рухнула! И если ты не можешь меня поддержать, то будь добра, мама, оставь меня в покое и сделай что-то сама хоть раз в жизни!

Я отбросила телефон на диван и закрыла лицо руками. Сжала кулаки и застучала по дивану, выбивая из него облака пыли. Швырнула диванную подушку. Потом втору. Попала в вазу. Та разлетелась по полу на мелкие осколки. Так-то лучше. Попустило. Супруг приедет – приберёт. А ещё лучше, пусть Лалочку свою припашет!

Но в этот раз я не собиралась сдаваться. Я больше не буду плясать под чужую дудку. Я сама буду решать, что мне делать и как мне жить.

Я снова взяла телефон и набрала другой номер.

– Валь, можно я у тебя сегодня переночую?

– Не лев ты, Волков, а волчара поганый.

С этими словами, глядя куда-то в пустоту, словно посылая ему проклятие, сестра залпом выпила фужер с мартини, как стопку водки.

Я добралась до сестры по пробкам на такси только ближе к ночи. Спиртного уже не продавали, поэтому мы с ней довольствовались тем, что нашли у неё дома. Я почти не употребляла алкоголь, но сегодня меня одолело желание напиться. И сухого мартини мне оказалось вполне достаточно, чтобы с непривычки улететь в космос.

– Валя, как же он мог! – Я выла белугой, вытирая слёзы туалетной бумагой. Салфетки у Вали тоже закончились, а мои слёзы даже не думали прекращаться.

Эта щемящая боль в центре грудины не давала мне вдохнуть, сразу скручивала тело тугим спазмом вызывая всё новые и новые судороги и волны рыданий.

– Мог-мог, кобелина, – Валя не спорила со мной. Отставив пустой фужер, она зажевала бутерброд с ветчиной. – Будешь?

Невозмутимо протянула мне второй с тарелки.

– Если сильно нервничаешь, надо есть. Ты думаешь, зачем в самолетах кормят? Ты кушаешь, получаешь дофаминчик, эндорфинчик, отвлекаешься и уже не так боишься превратиться в котлету при крушении.

Есть мне не хотелось, но голодный обморок меня не прельщал. Я замешкалась, и Валя чуть ли не силой засунула мне в рот кусок хлеба, накрытый ветчиной и листком салата. Я жевала этот листик, пока он торчал из моего рта, никак не думая заканчиваться, и почувствовала себя вдруг козой в огороде. Стало смешно, когда я представила себя со стороны.

Я смеялась, а из глаз лились слёзы.

– Истерика. Это нормально, – констатировала Валентина. – Давай-ка сериальчик замутим? «Великолепный век» может? Слушай, я как-то начинала смотреть, там такая баба. Огонь, а не баба! У-у-у, крутая!

– Круче тебя? – я улыбнулась.

– Ну куда ей до меня! Я бы этому султану усы бы начистила. До блеска.

А Лёвушке твоему, павлину ощипанному, я бы давно… – Валя махнула рукой, решив избавить меня от подробностей экзекуций, которым она бы его подвергла. – А знаешь, Санька, ты не обижайся на меня, но хорошо, что у вас детей нет. Считай повезло.

– А если бы были, может он бы так не поступил…

– Если бы да кабы, во рту выросли грибы! – сестра покачала головой. – Может, с ребёнком бы он ещё пуще раскукарекался, а тебе уйти сложнее было бы, – резонно заметила Валентина. – Он мне никогда не нравился. И натальная карта его тоже, я тебе рассказывала! Львы последнюю рубашку отдадут тем, кто принадлежит их прайду, но кому-то чужому они жопятся. Так что ты считай со своей «Калиной» и пустой картой уже давно была в разряде чужаков.

– Они, похоже, год уже с Лолой, – вздохнула я, окончательно примиряясь с действительностью.

Целый год… Насколько я была погружена в себя, чтобы ничего не замечать

– Ну тем более.

– Давай-ка подумаем, что дальше делать будем, – предложила Валя, подливая нам ещё мартини.

Я прикинула, какие у меня перспективы.

Машины оформлены на него, наша квартира, два гаража и два объекта коммерческой недвижимости на его родителях – он когда-то переоформил всё, чтобы избежать лишней налоговой нагрузки.

Бизнес разделён на четырёх учредителей. Мы одно время вкладывались в жилую недвижимость, чтобы параллельно заниматься арендным бизнесом, но как-то не сложилось. Как раз в то время я выпала из большой жизни, чтобы оплакать своё несостоявшееся материнство. Да так к ней и не вернулась.

– На меня квартира оформлена, в Одинцово. Однушка. Там сейчас квартиранты живут. Можно попросить их съехать и там пока поселиться. – На эту квартиру мне исправно приходили налоги, значит, она еще не продана.

Так. Надо срочно отозвать мою генеральную доверенность!

– Не ближний свет, конечно. Но уже что-то. Машины у тебя, значит, нет? Ну кроме той жертвы автопрома?

– Нет. И она в ремонте.

– Тю-ю-ю! И забудь про неё! – воскликнула сестра. – В общем, живи пока у меня. Старшие мои уж год как отдельно живут. Младшой мой дома редко бывает, взрослый уже, личная жизнь у него, мешать тебе не будет. Сейчас он вообще к папке в Питер умотал…

– Спасибо, Валь! Мне неудобно очень, попрошу арендаторов скорее съехать.

– Я тебя на работу зову. На фестиваль цветов, помнишь? Заплачу хорошо, на первый взнос по автокредиту хватит. Или пока на электричке поездишь, сама смотри, может, на что другое нужнее будут. И мне бухгалтер нужен на полставки. Пойдешь?

– Валь… – не