Играя в счастье - Марта Киз

Дверь открывается, он выходит. Его взгляд тут же цепляется за игрушку, и он приподнимает бровь.

— Подумала, тебе пригодится компания, — говорю я. — Ты ведь боишься темноты.

Он берёт оленёнка и устраивает его в сгибе руки, как ребёнок — мягкую игрушку.

— Определённо. Готова спать?

Я киваю, и он идёт к выключателю.

Ждёт, пока я устроюсь под одеялом, и только тогда гасит свет.

Его улыбка ещё стоит перед глазами. Я лежу, глядя в потолок, слушаю его шаги и шорох надувного матраса, когда он ложится.

Шорох стихает… потом снова. И снова. И снова.

— Матрас ужасный, да? — спрашиваю я наконец.

— Нет, — отвечает он. — Просто… жарко.

— Ну, можешь не укрываться одеялом, которое я так старательно разложила, если не хочешь.

Он смеётся, и в темноте звук становится глубже, будто обостряется каждое чувство.

— Я уже сбросил его минут пять назад. Обычно сплю в… меньшем количестве одежды.

— А.

— Всё нормально.

— Можешь приоткрыть окно, — предлагаю я.

— А потом проснуться и найти тебя ледышкой? Не звучит как поступок лучшего бойфренда. Я и правда в порядке.

— Если тебе надо снять лишнее, чтобы уснуть, снимай, Коул. Обещаю, я не буду придавать этому значения. — Хотя в голове уже всплыло, как он стягивает футболку.

— Спасибо, — отвечает он с улыбкой в голосе.

Шороха одежды не слышно. Только тишина. Минуты тянутся, и я уже думаю, что он уснул.

— То, что ты сказала про Бри, — раздаётся вдруг его голос. — Ты серьёзно?

Я морщу лоб.

— Что именно?

— Что тебе её жаль.

Я открываю рот, но слова появляются не сразу.

— Я больше шутила. Просто… ты очень обаятелен, и я понимаю, как она могла всё не так понять.

Он молчит.

— Я с ней не вёл себя так, как с тобой, — говорит наконец. — Я не играю с чувствами женщин нарочно. Не полный же я придурок. Просто… не люблю привязываться.

Я смотрю в потолок и заставляю себя ничего не чувствовать. Коул не любит привязываться. Он не привязывается. Он просто играет роль, ведь всё это ради веселья, а не навсегда.

Но что-то я всё равно чувствую. Наверное, стыд. Потому что я-то привязалась.

Как он может не чувствовать ничего после сегодняшнего дня?

— Можно спросить? — говорю я.

— Валяй.

— Зачем тогда вообще встречаться, если отношения тебя не интересуют?

Он молчит. Опять. И я получаю очередной кусочек пазла, который никуда не подходит. Коул, которого я знаю, всегда отвечает быстро.

— Это же как заказать еду в ресторане и просто понюхать её, не попробовав, — продолжаю я.

— А ты так не делаешь? — в голосе слышится улыбка.

— Я стараюсь себя не мучить.

— Вот именно поэтому я не строю отношений.

Я фыркаю, усмехаясь.

— Отношения не должны быть мучением. Наоборот.

— А тебе не было больно, когда Брейден с тобой расстался?

Улыбка гаснет.

— Брейди, — поправляю я, скорее чтобы выиграть секунду, чем из-за самой ошибки.

— Больно было?

Я медлю, вспоминая, как сжималось сердце, когда Брейди сказал, что нам лучше остаться друзьями. Это то же самое чувство, что накрывает, когда я вижу его с Меган. Глубокое ощущение… отверженности, покинутости. Такое сильное, что будто звенит в костях.

— Да, было больно.

Проходит несколько секунд, прежде чем он снова говорит:

— Ты ожидала?

Сердце ёкает.

— Нет. Но, может, так даже лучше. Не знаю, что хуже — ждать или не ждать.

— Не ждать, — тихо отвечает он.

Я поворачиваюсь к нему, но вижу лишь смутный силуэт и кучу сброшенных пледов рядом. В этих словах скрыта история. Не просто история — боль. И мне отчаянно хочется узнать её.

— Поэтому я сразу говорю женщинам, что не ищу отношений, — добавляет он.

С этим он был предельно честен и со мной.

— И как, работает твое правило двух свиданий? Или всё-таки привязывался хоть раз?

Ответ запаздывает. Дольше, чем должен.

— Один раз.

У меня перехватывает дыхание, и я понимаю почему. За этим признанием стоит имя, и сердце надеется, что это моё.

— Во сколько завтра выезжаем? — спрашивает он.

Похоже, разговор окончен. В его голове он уже за рулём.

Я думала, что поедем утром, но лёд ведь не растает так быстро.

— Когда станет безопасно, думаю. — Беру телефон, открываю прогноз погоды. Чем дальше листаю, тем тяжелее на душе. — Судя по всему, не скоро.

— Когда потеплеет?

Я пролистываю дальше, пока температура не поднимается выше нуля.

— Лучше не знать.

— Хочу знать.

Я прикусываю губу.

— В воскресенье днём.

— Значит, в воскресенье днём и поедем, — спокойно говорит он. Кажется, перспектива «привязаться» его совсем не пугает.

Мне бы тоже не стоило волноваться. Но уже поздно. Я привязалась. И немного боюсь, каково будет — отцепиться.

Коул

Я позволил ей вытолкнуть себя в ванную и закрыл за собой дверь.

На пару секунд задержался, прислонившись к раковине, потом шумно выдохнул. Весь этот вечер, или уже ночь, пронёсся как снежная буря, и я не знал, где начало, где конец. Слёзы во время фильма. Разговор о Бри. Всё это, должно быть, выглядело странно. Даже для меня.

Когда выхожу обратно, вижу, что Риз уже застелила кровать и зачем-то переложила на мой матрас плюшевого оленёнка.

— Подумала, тебе пригодится компания, — говорит она, стараясь не улыбаться. — Ты ведь боишься темноты.

Я подхватываю оленёнка и устраиваю его в сгибе руки, как будто это мой личный оберег.

— Определённо. Готова спать?

Она кивает, я иду к выключателю, жду, пока она ляжет, и только тогда гашу свет.

На секунду комната замирает в мягкой темноте. Я слышу, как она двигается на кровати, как шуршит одеяло. Потом я ложусь на матрас, который жалобно поскрипывает подо мной.

Поворачиваюсь на бок. Сначала тихо. Потом снова двигаюсь — слишком тесно, слишком жарко.

— Матрас ужасный, да? — спрашивает она.

— Нет, — отвечаю. — Просто… жарко.

— Можешь не укрываться одеялом, если не хочешь.

Я усмехаюсь.

— Уже сбросил. Я обычно сплю… в меньшем количестве одежды.

— А, — говорит она после паузы.

— Всё нормально.

— Открой окно, — предлагает она.

— И разбудить тебя ледяной глыбой? Не звучит как поступок лучшего парня. Со мной всё в порядке.

— Если хочешь раздеться, чтобы уснуть, просто сделай это. Обещаю, я не стану ничего придумывать.

Я смеюсь, глядя в потолок, где играют тени.

— Принято.

Потом наступает тишина. Я уже почти закрываю глаза, когда вдруг сам нарушаю спокойствие.

— То, что ты сказала про Бри… ты серьёзно?

— Что именно? — её голос едва слышен.

— Что тебе её жаль.

Она замолкает на пару секунд.

— Я больше шутила. Просто… ты очень