Развод. Ржавая любовь - Александра Багирова
— А я не верю, что мой сын виноват.
— Серьезно? А слова воспитателя для вас ничего не значат?
— Я их не слышала!
— Я слышал!
— А вы кто? Что я должна вам на слово верить? Я верю в своего ребенка, знаю его.
За Гену я готова его разорвать. У этого мужика такие же мысли в отношении меня. Они ярким маркером у него на лице написаны.
— И я знаю, что по вине вашего отпрыска моя дочь сейчас находится в медпункте. А все могло быть намного печальней. Вот после такого воспитания бандюки и вырастают! — выплевывает мне в лицо.
Тут я не сдерживаюсь. Во мне все вскипает, и одновременно очень четко вспоминаются уроки Максима. Потому прежде, чем успеваю, что-то сообразить мой кулак летит ему в челюсть.
Мой гнев настолько силен, а мужик настолько не ожидал, что он пошатывается. Прислоняется к стенке. В глазах явно читается удивление.
— Ой… — пищит директриса.
Не могу позволить, чтобы про моего сына такое говорили. Еще и не разобравшись во всем.
— Ну все понятно, — с ухмылкой изрекает мужик, вытирая кровь с губы. — Ясно в кого сыночек удался, яблочко от яблони.
— Так, родители, прошу вас, успокойтесь, — директриса приходит в себя. Становится между вами. — Устроили тут мне! Майя Сергеевна, вы же женщина, — качает головой. — Не подобает так себя вести!
— Для Майи Сергеевны, есть определение куда более говорящие, — ухмыляется гад.
И его я посчитала таинственно романтическим? Этого мужлана! Фу!
Поистине, сегодня второй раз за день первое впечатление меня подводит.
— Для вас тоже… но такие слова нельзя упоминать в стенах детского сада. И в принципе, мне с вами говорить больше не о чем. Ирина Валерьевна, что там произошло, — демонстративно от него отворачиваюсь.
— С этого и надо было начинать, уважаемые родители, — строго на меня смотрит. — А не устраивать ругань. Еще и руки распускать!
— Извините, не сдержалась, — говорю примирительно. — Просто такое поведение не свойственно для Гены.
— А передо мной извиниться не хотите? — насмешливо-хриплый голос мерзавца.
— Нет.
— Ой, угомонитесь вы уже, — машет рукой директриса. — Гена во дворе дергал Мию за косички. Она ушла. Он за ней. Потом они вроде как машинку не поделили. Он ее толкнул, она упала и ударилась головой.
— Что и требовалось доказать! — надменно изрекает.
— Важе жужжание раздражает. От него толку ноль. Не мешайте разбираться, — бросаю на него испепеляющий взгляд, которым хочу передать все, что думаю об этом пижоне. — Где воспитатель, я хочу с ней поговорить, — обращаюсь к директрисе. — Ваши слова звучат неубедительно. Мне надо поговорить с человеком, который был там во время инцидента.
Глава 22
— Говорите четче! — нависаю над воспитательницей.
Она очень маленького роста. Молодая девушка. Новенькая. На замене. Татьяна Илларионовна — наша любимая и ответственная воспитатель, заболела. Вот с ней всегда все было четко и никаких проблем.
Девушка круглолицая, с длинной, русой косой, щеки красные.
Пока ее рассказ — это бессвязный набор слов.
— Вы запугали девушку. Не видите, она совсем молоденькая, — вставляет свои пять копеек пижон.
Я не то, что запугать, я готова взять ее за плечи и вытрясти правду.
— Молчите, — шикаю на него.
— Спасибо, — она обращает свой взор на мужика, и так смотрит, что сейчас лужицей перед ним расплывется.
— Я слушаю вас! — повторяю с нажимом.
— Майя Сергеевна, все же, не стоит так нервничать, — директриса стоит рядом.
— Это мой ребенок, и я добьюсь правды, — зыркаю на нее.
— Мия убегала от Гены. Он ее дергал за косички. Они игрушку потом не поделили. Я их успокоила. Но он все равно ходил за ней и потом она упала.
— Как она упала? — от моего вопроса она втягивает голову в плечи.
— Гена стоял над ней. И там плач… — воспитательница смотрит на пижона, в глазах немая просьба о помощи.
— Мне в глаза, — отвлекаю ее.
— Я не знаю… — из ее глаз катятся крупные слезы. Она всхлипывает и закрывает лицо руками. — Меня тетя сюда устроила работать после института, я старалась, честно. Я просто отвернулась и… и Мия уже на земле плачет. Гена над ней. Ну я подумала…
— Думать, это у вас плохо выходит. То есть не видя произошедшего, вы сделали такой вывод и донесли его до всех? Просто так опорочив моего сына? — я не кричу, но от каждого моего слова она будто меньше становится, уходя под землю.
— Ну я предположила… я боялась… что не увидела… не уследила… У меня же испытательный срок…
— Как неудобно получилось, — вздыхает директриса. — Мне так жаль… Майя Сергеевна, мне надо было лучше разобраться. Но на камерах этот момент не виден. И мы так испугались за Мию… в общем на нервах… в спешке, девочка плачет, непонятно насколько сильно увечья, — она тоже начинает запинаться. — Мия у нас новенькая. Всего неделю в садике.
— Если воспитатель не видела, не значит, что этого не было, — раздается самодовольный голосок пижона.
Какое же у меня дикое желание врезать ему еще раз. И на этот раз сильнее.
— А мне плевать, что вы там думаете. Для себя я все поняла. Я хочу видеть сына, — обращаюсь к директрисе.
— Да, да, конечно, он с другими детками, — поспешно выходит в коридор, я за ней.
Гена, увидев меня бежит ко мне с радостным возгласом:
— Мамочка! — на вид он не напуган.
— Как ты сыночек?
— Миааа бобо, — хмурит лобик.
— Все с ней хорошо. Добрый дядя доктор ее поможет. И у нее не будет болеть ничего, — прижимаю сына к себе, вдыхаю его сладкий запах.
Мой родной! Всех за него порву! Никому не позволю наговаривать на него.
— Хочешь с мамой погулять?
— Дяяя! — усиленно кивает головой.
Иду с сыном за руку в раздевалку. По дороге сталкиваемся с противным мужиком с белокурой девочкой у него на руках. У нее две милые косички, огромные карие глаза. Девочка очень симпатичная, милый ангелочек. Против нее ничего не имею. А вот ее папаша… тут нет приличных слов.
— Миааа! — сын сразу ее замечает, улыбка до ушей.
— Гена! — она машет ему рукой.
Но не улыбается, грустная. В глаза бросается, как мужик бережно ее держит, даже лицо в этот момент у него другое, боле человеческое что ли, нет этой надменности. Пропал «мистер я все знаю».
— Я упала, — девочка трогательно пожимает хрупкими плечиками.
— Бобо, — вздыхает мой сын.
— Уже не бобо, — отвечает девочка.
И тут я не выдерживаю, подхожу к ним немного ближе.
— Мия, а как ты упала, — спрашиваю доброжелательно.
— Бежала и упала. Гена ловил, не словил…
Бросаю испепеляющий