Чудо для Hot-табыча - Влада Ясная

А я? Я тоже лишняя? Или следующая?

И тут же, как удар под дых, приходит другое: а он чего? Променял меня на эту Виолетту? Или это у них параллельно было? Ходок. Альфач недоделанный. Девушка сгорела, а я тут переживаю, жив ли он.

Но внутри, где-то глубоко, сквозь ревность и обиду, пробивается облегчение. Жив. Жив, сука.

— Идиот, — шепчу я в пустоту. — Кругом одни идиоты. Вадик, Тимур, Алана эта... Черт бы вас всех побрал.

Я поднимаюсь, нахожу веник, заметаю осколки. Делаю это механически, почти не глядя. Мысли скачут: что теперь делать? Звонить ему снова? Ждать? Или правда держаться подальше, как Антон сказал?

Но я уже знаю, что не смогу. Не после того, как увидела его в клубе. Не после того, как он смотрел на меня так, что земля уходила из-под ног.

В прихожей тихо. Я сажусь на диван, сжимаю телефон в руке.

Телефон снова вибрирует. Тимур: «Ты в порядке?»

Я смотрю на экран, чувствуя, как к горлу подступает комок. Набираю: «Да. А ты?»

Отправляю и замираю.

Через минуту приходит ответ: «Погано, но спасибо, что спросила».

Вот ведь... Шайтан. Змей-искуситель. Убийца девичьих сердец. И почему от этих простых слов сердце начинает биться быстрее? Почему, зная, что его бывшая психопатка убила женщину, я все равно чувствую... спокойствие? Будто он рядом, и ничего не случится?

За окном уже давно утро, солнце поднимается все выше, заливая кухню холодным электрическим светом. А я все сижу на полу, прижимая к груди телефон, и не знаю, что делать дальше. Новая жизнь? Старая? Я еще не решила.

Родовое гнездо встречает запахом старого дерева, воска и денег. Особняк в три этажа, построенный еще прадедом, стоит на холме, глядя фасадом на город, который, по сути, и построил наш род. Драконьи гнезда всегда вьют высоко — чтобы видеть всё, что внизу, чтобы контролировать.

Паркую машину у ворот, и уже на подходе слышу гул голосов. Семейный сбор — это всегда шумно, пафосно и невыносимо скучно. Отец любит собирать всех под предлогом «просто повидаться», но на деле — проверить, кто чем дышит, кто сколько заработал, кто с кем спит и когда уже даст наследников.

Брат встречает меня на крыльце. Руслан. Старший. Успешный. Правильный.

— Явился, — он хлопает меня по плечу, сканирует взглядом. — Выглядишь так себе. Недосып или перебор?

— Работа, — коротко отвечаю я.

— Работа, — усмехается он. — Твоя новая игрушка — клуб этот? Отец недоволен, кстати. Считает, что ты разбрасываешься деньгами.

— Это мои деньги.

— Это деньги рода, — поправляет Руслан. — Ладно, проходи, все уже за столом. И да, там...

Он замолкает, и по его лицу я понимаю: что-то не так.

— Что?

— Алана приехала. С отцом.

Внутри всё холодеет. Вчерашний пожар стоит перед глазами. Виолетта. Пламя. Ее лицо в последнюю секунду.

— Какого черта она здесь делает?

— Ее отец — партнер рода, — пожимает плечами Руслан. — И они с отцом обсуждают... ну, ты знаешь.

Я знаю. Свадьба. Этот разговор висит в воздухе уже полгода, с момента нашего расставания. Аланина семья — старый драконий род, не чета нам. Мы поднялись на торговле и крипте, они — на крови и землях. Союз с ними — мечта любого из нашего круга. И моего отца в первую очередь.

Захожу в столовую. Огромный дубовый стол ломится от яств, хрусталь, серебро, вышколенная прислуга. Во главе — отец. Рядом с ним — Темирлан Алиевич, глава рода Аланы. Массивный, седой, с тяжелым взглядом исподлобья. Настоящий дракон в человеческом обличье.

Алана сидит по правую руку от отца. Безупречное платье, идеальная укладка, на губах — легкая улыбка. Та самая, с которой она смотрела на пожар вчера.

— Тимур! — голос отца гремит под сводами. — Садись. Мы как раз обсуждали твое будущее.

Я сажусь напротив Аланы. Она смотрит на меня в упор, и в ее глазах — торжество. Сука.

— Тимур, — начинает Темирлан Алиевич, даже не здороваясь. — Моя дочь сказала мне, что вы расстались. Я хочу услышать это от тебя.

Под столом сжимаю кулаки. Спокойно. Только спокойно.

— Мы расстались, — подтверждаю я. — Это было полгода назад.

— Почему?

Прямой вопрос. Без обиняков. Так и надо.

— Личные причины.

— Личные, — усмехается старый дракон. — У нас, Тимур, личных причин не бывает. Есть только интересы рода. Твой род и мой род давно договорились о союзе. Твоя мать и моя жена обсуждали это, когда вы с Аланой были детьми. Ты хочешь разрушить эту договоренность?

Я смотрю на Алану. Она сидит смирно, опустив глаза, — само очарование, сама невинность. Как будто это не она вчера сожгла человека заживо.

— Я не женюсь на ней, — говорю ровно. — Это исключено.

Тишина повисает в зале. Даже прислуга замирает.

— Тимур! — рычит отец.

— Подожди, — останавливает его Темирлан Алиевич. Он смотрит на меня, и я чувствую тяжесть его взгляда. Древняя кровь, старая сила. — Почему?

— Потому что я так решил.

— Ты решил, — медленно повторяет он. — Ты. Мальчик, которому еще расти и расти до настоящего дракона. Ты решил отказаться от союза с моим родом?

— Я решил не жениться на женщине, которую не люблю.

Он усмехается. По-настоящему, искренне.

— Любовь, — говорит он, словно пробует слово на вкус. — Любовь, Тимур, это для людей. Мы, драконы, любим золото. Любим власть. Любим продолжение рода. А то, что вы называете любовью... это слабость.

— Это мое дело.

— Твое дело — слушаться старших, — вступает отец. — Темирлан Алиевич прав. Мы договаривались. Алана тебя любит, она готова ждать, она...

— Она убийца, — перебиваю я.

Снова тишина. Алана поднимает глаза, и в них — лед.

— Что ты сказал? — голос отца звенит.

— Я сказал, что она убийца. Вчера она сожгла мою машину. С человеком внутри.

Темирлан Алиевич смотрит на дочь. Та молчит, не отрицает, не подтверждает. Просто сидит с каменным лицом.

— У тебя есть доказательства? — спокойно спрашивает старый дракон.

— Нет.

— Значит, это просто слова. А слова, Тимур, ничего не стоят.

— Я видел её там.

— Ты видел женщину, которая любит тебя и страдает. Это не преступление.

Я сжимаю кулаки до хруста. Бесполезно. Они прикроют её. Всегда прикрывали.

— Я не женюсь на ней, — повторяю.

Темирлан Алиевич медленно встает. Смотрит на меня сверху вниз, и я чувствую — если бы он захотел, он мог бы раздавить меня одной силой воли. Но он не хочет. Пока.

— Твой брат, — говорит он, — умный мальчик. Он уже женат, у него дети, он продолжает род. А ты... ты просто тратишь время