Мелодия двоих - Амарисса Ли

— Нет, ну… Это интересно, и мне нравится этим заниматься, но не тогда, когда я вынуждена делить работу с другим человеком. Особенно если это Фихнеев. У бабули был огород, и мои клумбы идеально вписывались в гармонию с картошкой, — Полина хихикнула, поправляя лямки на купальнике.

— Я думаю, что тебе нужно прислушаться к совету мамы, — сказал Никита, поглядывая на нахмурившуюся Полину, которая сузила глаза и метала стрелы неудовольствия в Трутнева. — Она, может, права в том, что работа с ним — это не самое худшее, что могло выпасть на твою долю. Если ты действительно решила, что тебе пора возвращаться к своему хобби, то будь терпеливой и пережди эти две недели, а потом командуй над ним, потому что у тебя особенное положение — ты дочь начальника Садов.

В словах Никиты была доля справедливости. Он здраво размышлял, основываясь не столько на прошлом, сколько на настоящем положении дел.

Она вдруг на минуту задумалась: хотела ли она основательно вернуться в цветоводство?

Когда-то уход за садом доставлял удовольствие, успокаивал и тонизировал душевное состояние, а сейчас, когда она этим не занималась из-за высокой занятости в университете, она не была уверена в своём стопроцентном решении о возвращении.

Прикусив губу, Полина взяла горсть черешни, отправляя в рот по одной ягоде. Она старательно пережёвывала, когда в голове образовалась мысль.

«Может, это новый уровень, где нужно отбросить все предрассудки и рассмотреть в Фихнееве что-то хорошее?» — подумала Иванова.

«Человек, обидевший однажды, сделает это дважды», — твердил внутренний голос.

«Тоже верно», — согласилась Полина.

Полина пообещала себе, что обязательно прислушается и подумает над словами друга.

— Пошлите, искупаемся, — предложила Полина, поднимаясь с покрывала.

— Я только «за», не могу больше терпеть эту жару.

Рита с пыхтением поднялась, хрустя коленями. Она сморщилась и двинулась в сторону воды, где на мелководье плескалась одна детвора.

Никита поднялся и, дёрнув Полину за локоть, побежал к воде.

Иванова заколола волосы «крабиком», чтобы не замочить их. Встав на мокрый песок, она оглянулась на покрывало, на котором остались их личные вещи. Отвернувшись, она начала идти вглубь, чтобы мягко опуститься по плечи и проплыть несколько метров.

В идеале — до Никиты, который резво обогнал Риту, уносясь вдаль.

* * *

Саша едва нашёл место, чтобы припарковаться возле карьеров. Народу, прибывшего на пляж, было слишком много, и он залез в освободившуюся дырку чуть ли не в самом первом ряду, нагло не уступая место девочке на красной Mazda, которая петляла перед ними в поисках более широкого и удобного парковочного места.

Артём вышел из машины, помог выбраться девчонкам и взял две тяжёлые сумки, набитые покрывалом, водой, пивом и закусками. Пестеренко был отчаянно решительно настроен на алкоголь, когда заходил в магазин. Ему требовался конкретный отдых от дня, проведённого в душной теплице, где его пытались научить обхаживать садовые цветы.

Саша, выступая в качестве таксиста, ограничился апельсиновым соком. Он успел заехать домой, принять душ, переодеться и быстро перекусить перед тем, как собрать остальных.

В этот раз с ними решили поехать ещё пять человек из группы, с которыми Саша и Артём общались более-менее, так что компания собралась действительно большая. В общей сложности набралось около двенадцати человек. К счастью, таких таксистов, как Фихнеев, было трое, так что не пришлось морочиться, как, кого и откуда забрать.

Олеся с Машей убежали вперёд занимать выгодное место, где ребята смогут растянуть свои покрывала, Саша закурил, а Артём, Слава и ещё две девушки начали глушить пиво. Они медленно ползли в сторону пляжа.

Они вышли на деревянную тропку, уходящую книзу, прямо к пляжу, когда Пестеренко вдруг сказал:

— О, а это не та девчонка, которая с нами сегодня была в Садах?

Он мотнул рукой в неопределённом направлении, и Саша прищурился, чтобы понять, куда друг показывал.

Кроме заполненного людьми пляжа и пирса, Фихнеев ничего не увидел, поэтому посмотрел на Тёму с недоумением.

— И куда мне смотреть?

— Да вон! — он вытянул указательный палец вперёд, делая глоток. — Фифа в синем купальнике!

Саша вновь обвёл взглядом пляж, найдя нескольких девушек в синем купальнике. Он фыркнул, выкидывая окурок в урну.

— Конкретнее?

— Девушка с чёрными волосами, в синем купальнике и с аппетитной задницей стоит на пирсе! — крикнул Тёма так громко, что впереди идущие однокурсники обернулись и посмотрели на него удивлёнными взглядами.

Саша закатил глаза, толкая Пестеренко локтем.

— Идиот.

— А чего не понимаешь?

Фихнеев внимательно посмотрел на пирс и заметил, как мелькнули чьи-то ноги и «аппетитная» задница перед тем, как тело полностью погрузилось в воду.

Он несдержанно цокнул языком.

— О ком вообще речь идёт?

— Ты слепошарая тупица, Сань, — Артём свернул на ветку деревянной тропки. — Господи… Сейчас она всплывёт, и ты узнаешь её.

Саша поставил пакет на расстеленное девушками покрывало и вновь посмотрел на воду, в которой было слишком много людей. Погоду можно было назвать аномально жаркой, поэтому даже в шестом часу вечера было столько народа, что буквально некуда спрятаться.

Пляж напоминал муравейник — слишком много людей, в том числе и детей, резвящихся на мелководье.

Некуда яблоку упасть.

Фихнеев стянул футболку через голову, складывая в угол, куда девушки уже скинули свои сарафаны. Он поднял взгляд, и его рот открылся в прозаичном «о», когда из воды, вытирая лицо, вышла она.

Грёбаная Иванова.

Её бёдра мягко покачивались при ходьбе. Грудь была надёжно спрятана под лоскутами синей тряпки, и он округлил глаза, когда она сжала полушария, с которых мгновенно начала стекать вода.

Рядом с ней остановилась никто иная, как Ритка Шмелева. Саша немного удивился, что кудрявые волосы, которые она так любила, были спрятаны в косу. На ней был чёрный раздельный купальник, не прикрывающий проколотый пупок.

— Не хватает третьего дебила в их компании, — прожужжал Фихнеев, но тут же закатил глаза, когда заметил, к кому подошли его бывшие одноклассницы — к Трутневу. К человеку, который забывал или специально игнорировал существование парикмахеров в городе.

Его глаза безотрывно следили за Ивановой, которая уселась на песок, вытянув ноги и склонив голову к плечу Трутнева.

— Ты понял, о ком я? — спросил Артём, проглатывая остатки пива из бутылки.

— Да, — рыкнул Саша, стаскивая шорты.

— Горяча, горяча, — Пестеренко избавился от одежды, оставаясь в чёрных плавках.

— А где же розовые трусики? — Олеся, сверкнув заинтересованным взглядом, подошла к ним с открытой банкой пива.

— Лоскутова, у тебя какой-то странный фетиш на розовые мужские трусы, — сказал Тёма.

— Мне нравятся метросексуалы, — хихикнула рыжая,