Подонок. Забери моё сердце - Дана Алексеева

К тебе бежать Так далеко — стереть в кровь ноги, Меня спасать Смогла лишь ты, хотя хотели многие. Гори, пылай, Нас не потушат долгие дороги, Ты мою душу обнимай, Мне нужен огонь, мне нужны твои ожоги.

Я не могу оторвать от Германа восхищенный взгляд вплоть до самого последнего исполненного аккорда. На него обрушиваются аплодисменты, он встряхивает волосами, сдержанно реагируя на ликующие возгласы друзей.

— Давай что-нибудь ещё, — просит Яся. — Это было очень круто.

— Хватит, — отказывает Заславский и передаёт гитару её брату. — Пусть Пит забацает что-нибудь.

Он поднимается с дивана и бросает в мою сторону разбитый взгляд. Как будто в нём нет сил, но достаточно боли. Стиснув челюсти, Герман покидает шумную компанию, а я, сидя на коленях у Миши, задумчиво провожаю его удаляющуюся фигуру.

Лиза

— Я хочу тебя, малышка, — горячее дыхание обжигает ухо.

Миша покрывает поцелуями мою шею. Прикрыв глаза, чувствую его неудержимые губы и язык, что скользит по коже. Титов затянул меня в ванную комнату от посторонних глаз и сейчас открыто соблазняет. Я сижу на керамогранитной панели между раковинами и обжигаюсь его страстью. Парень перевозбужден и требует разрядки.

— Моя сладкая девочка, — впивается он в губы, лишая воздуха.

Миша жадно ласкает меня, сносит запреты волной дикого желания. Его жар переходит на меня, и я начинаю пылать. Горячая кровь ударяет в мозг и отключает рабочие процессы, оставляя во главе буйствующее влечение.

— Ты такая сексуальная, — опьяняет комплиментами Миша.

Темные зрачки его мутных глаз расширены на максимум, как под кайфом. Взгляд плывёт, обволакивает, голубые бездны неизбежно засасывают. В них-то я и пропадаю. В висках и груди что-то громко стучит, заглушая посторонние мысли. Комнату заполняют звуки влажных причмокиваний и томных вздохов.

Парень стоит между моих раздвинутых ног и ладонями сминает бёдра. Платье задралось настолько, что видно трусики. Под ними начинает сильно пульсировать. Шумно дышу, натягивая волосы Миши, голова которого спустилась к моей груди. От приятной ласки она налилась возбуждением и взволнованно вздымается под обтягивающим бельём.

— Я расстегну, — хрипит Миша, и его пальцы тянут бегунок вниз. — В чём ты сегодня?

Он расстёгивает молнию до самого конца и снимает с меня платье. Мужскому заинтригованному взгляду открывается нижнее бельё из черного кружева. Я как знала — надела самое красивое, что есть в гардеробе. Миша любуется сексуальной фигурой, горящими глазами разглядывает её сверху вниз. Я же поджимаю живот и покрываюсь мурашками.

— Охренительная, — сглатывает Титов. Его веки опускаются, а ноздри подрагивают от накрывающего возбуждения.

Он склоняется к моей груди и проводит языком по краю чашечки бюстгальтера. Движется вверх, к плечу, и пальцем спускает лямку. Зацеловывает чувствительную кожу. Прикусив губу, я стискиваю пальцами край столешницы и начинаю отчаянно хватать плотный воздух ртом. Кислорода катастрофически мало.

Горячие губы ласкают, соблазняют, искушают. Тело размякает от нежности, становится очень податливым и откликается на умелые манипуляции парня, остановить которого, кажется, не под силу.

Миша целует меня в губы, сплетает языки, чтобы у меня было меньше шансов на сопротивление. Его ладони шарят по спине с намерением расстегнуть лифчик.

— Кто-нибудь зайдёт, — вяло протестую.

— Я закрылся.

Он ловко справляется с застёжкой и снимает лифчик. Накрывает ладонями оголённые груди, мягко сминает, вызывая во мне легкий стон. Запрокидываю голову, сгорая от приятных ощущений. Полушария сразу твердеют, соски превращаются в бусины и сразу попадают в плен мужских пальцев. Миша массирует их, вызывая волны наслаждения, которые стягивают живот и изводят пульсацией интимные мышцы. Титов безбожно совращает, зализывая поочередно каждый сосок, захватывает их губами, посасывает, звучно отлипает, наблюдая за тем, как меня ведёт.

— Хочешь меня? — его севший голос доносится до одурманенного сознания.

— Да, — выдыхаю я, сжимая бицепсы, которые прячутся под рубашкой. Мне хочется ощущать его горячую кожу, вонзиться ноготками и оставить полосы.

Пока я нетерпеливо расстегиваю пуговицы на рубашке, Миша заглаживает мои ноги, подкрадывается к трусикам, натягивает пальцами резиночки по бокам, отпускает их, и те звучно припечатываются к коже.

— М-м-м, — тянет он и в предвкушении облизывает губы.

Избавив парня от рубашки, дотрагиваюсь ладонями до широкой груди и веду носом по пылающей коже. Затягиваюсь мужским запахом и касаюсь губами подкачанных мышц. Зализываю языком красивый рельеф, заставляя волоски на теле приподняться от приятной дрожи.

Мужские пальцы зарываются в моих волосах и поощрительно массируют кожу головы. Шумно дыша, Миша перехватывает мою руку, которая лежала на напряженном прессе, и спускает её ниже, прямо на твердый пах. Член раскален до предела. Сглотнув, поднимаю глаза на Мишу и читаю в его взгляде намёк. Облизываю губы и говорю:

— Я бы не хотела, чтобы наш первый раз случился в чужом доме.

— Но ты хочешь, — возражает Миша и касается пальцем перешейка трусиков. Притирается между складочек к клитору.

— Ахм, м-м, — выгибаюсь я и закусываю нижнюю губу.

Под кожей проносится электричество. Кружевная ткань сразу пропитывается влагой сильного желания.

— Смотри, как ты течёшь, малышка, — приговаривает Миша. Его пальцы проникают под ткань трусиков и теперь беспрепятственно ласкают лоно. Они пачкаются в прозрачной смазке, подготавливая дырочку к проникновению. — Я с ума сойду от воздержания, Лиз. Отдайся мне.

Мужские пальцы заходят в меня, я выгибаюсь в пояснице и, запрокинув голову, спускаю томный вздох в потолок. Глаза закатываются от удовольствия. Продолжая работать пальцами, Титов присасывается к соску, испытывая на прочность мою выдержку. Я содрогаюсь от ласки. Хочу его глубже и больше, чтоб стенки трещали по швам. Но не здесь. Не в доме Яси. Не под воздействием алкоголя, которым одурманены наши головы.

— Остановись, Миш, — цепляюсь за его двигающееся запястье, — пока не поздно.

— Поздно, детка. Я щас взорвусь реально, — рычит он и толкается языком в мой рот. Пылко целует, выбивая попытки сопротивления.

Два его пальца по-прежнему во мне, а большим он массирует клитор. А-а-а, господи! Я сама сейчас уже взорвусь! Сладкий грех сносит крышу. Но парень не позволяет мне кончить.

— Расстегни ремень, — хрипит Миша. — Посмотри, как сильно я тебя хочу.

Он освобождает меня от ласкающей пытки и упирает ладони в край столешницы в ожидании моих действий.

Я касаюсь подрагивающими пальцами металлической бляшки и вынимаю из неё хвостик кожаного ремня. Сердце чертовски сильно колотится в груди от волнения. Расстегиваю пуговицу, следом молнию и спускаю брюки. На черных боксерах виднеется внушительный холм, очертания которого вырисовывают мужское достоинство. Господи, я в секунде от того, чтобы увидеть член Миши. Перед глазами всё плывёт. Цепляю пальцами резинку трусов и оттягиваю