Между преданностью и предательством - Шейн Роуз

О, я помнил это прекрасно. Как же я мог забыть?

* * *

Дочь Карла, с которой он давно не общался, стояла передо мной в зале HEAT Health and Fitness после экскурсии и знакомства с моими братьями. Все приняли ее с распростертыми объятиями, кроме меня. Она нервно заламывала пальцы, видимо, понимая, что мы не нанимаем в этот зал кого попало.

– Я знаю, как это странно выглядит. Я могу подготовить резюме, и вы проведете собеседование, если хотите.

Я задумчиво прикусил щеку, решив задать ей пару вопросов.

– Ты раньше вела занятия в зале?

Она энергично кивнула.

– Да, мне нравится преподавать, и я посещала курсы в колледже. Я…

– Ты получила степень? – перебил я. Это было обязательным условием для всех моих сотрудников.

– На самом деле… нет. Но наличие степени не определяет мои навыки. Жизненный опыт куда важнее, – уверенно парировала она и сузила свои ярко-голубые глаза. – А вы получили степень по футболу?

Она ведь знала, что меня пять раз подряд признавали самым ценным игроком НФЛ во время моей карьеры, не так ли?

– Я играю в футбол с пяти лет.

– А я занимаюсь йогой с трех, – тут же ответила она. – Вы нанимаете людей только потому, что у них есть бумажка о том, что они где-то проучились целых четыре года?

– Если бы ты проходила собеседование, то знала бы, что это не единственное, на что я обращаю внимание. У тебя есть опыт в йоге. Что еще? – я перешел в нападение, потому что сейчас меня бесила вся сложившаяся ситуация. Она, должно быть, на десять лет младше, а уже учит меня, как нанимать людей?

Она медленно обвела взглядом меня с ног до головы.

– Я отлично работаю с детьми на йога-классах. И да, я занимаюсь самообороной – могу преподавать и ее. Вы вдвое больше меня, но я легко могу поставить вас на колени.

– Спорим? – Моя любовь к соревнованиям, признаю, иногда доставляет мне неприятности. – Ты получишь работу инструктора по йоге. А если поставишь меня на колени, я дам тебе вести и занятия по самообороне.

– Идет, – она широко улыбнулась, и в этот момент я будто впервые увидел ее. Потому что одна эта улыбка могла свалить любого мужчину с ног. Ее глаза сузились, скулы округлились, а появившиеся ямочки на щеках сделали ее одновременно милой и сексуальной.

Милой и смертоносной.

Она разобьет пару сердец, я был уверен. Но мое точно не будет среди них.

Она развернулась на пятках своих кроссовок и направилась к двери.

– Я уже положила свою сумку в шкафчик. Во время экскурсии увидела у вас кое-что. Ринг в центре зала – классная фишка. Давайте пойдем туда – и я заслужу свое место.

– Эй, потише, Рокки, – я рассмеялся.

Она обернулась, наклонив голову.

– Рокки?

– Ты не знаешь Рокки? – Она сморщила носик.

Черт. Это уничтожило все. Как будто на мой перевозбужденный член вылили ведро ледяной воды. Она молода. Слишком молода.

– Это легендарный боксер из одноименных фильмов! – Я потер переносицу. – Сколько тебе лет?

– О, я не думаю, что часть с эйджизмом стоит включать в собеседование, – она мягко улыбнулась. – К тому же я не знаю о Рокки не в силу моего возраста. В детстве я не смотрела телевизор и не ходила в кино. – Она пожала плечами, будто это было нормально, и продолжила идти к двери.

– У тебя не было телевизора? – Я чуть не споткнулся, услышав это.

– Вы покажете мне зал до или после того, как мы окажемся на ринге?

– До. После ты будешь слишком уставшей, – сказал я, потому что эта тощая задница точно не сможет уложить меня на лопатки. – Тебе придется нечасто бывать на этом этаже. Мы его почти не используем – только для управленческих встреч и работы с крупными клиентами. Но если у тебя будут вопросы, отдел кадров – прямо по коридору, а мой кабинет – в самом конце. Хотя я там редко бываю.

Я нажал кнопку лифта, и двери почти мгновенно открылись. Мы вошли внутрь.

– Мне никогда не нравились кабинеты.

– Почему?

– Мой отец чувствовал себя в них как рыба в воде, а мы с мамой – нет. – В ее словах не было боли или обиды. Скорее, Эверли просто знала свое место. Большинство людей пытаются влиться в компании, которые их просто не могут принять. Они мучают себя, пытаясь стать частью чужого мира – и только потом понимают, что были бы счастливее, если бы сразу нашли свое место. Я сам пытался заниматься разными видами спорта, играть на других позициях, строить другую карьеру. Но Майкл Джордан не был великим бейсболистом – он стал великим баскетболистом.

Мы молча ждали, когда откроются двери лифта. Я жестом пропустил Эверли вперед, чтобы она осмотрела помещение. Некоторые посетители зала прервали свои тренировки, чтобы подойти и представиться. Эверли буквально светилась.

– Я так воодушевлена. Кажется, у вас прекрасные клиенты.

– Кажется, так, – пробурчал я и похрустел костяшками пальцев. Мы направились в сторону ринга.

Она подошла к нему и так легко проскользнула под канаты, что я начал думать, насколько она может быть хороша.

– Тебе нужна защита?

– Зачем? Будете меня бить? – Она наигранно надула губы и захлопала ресницами, словно пародируя тех, кто использует такие приемы против мужчин постоянно.

– Не думаю, что мне понадобится это делать, Эверли. Ты ведь такая миниатюрная, как капля дождя. – Я ухватился за канат, чтобы пролезть внутрь.

Она сузила глаза.

– Дождевая вода бывает опасна. Она становится причиной наводнений… забирает жизни, смывает машины, сдвигает горы. Капля дождя мала, но вместе с другими она – сила.

В тот момент я понял, что Эверли станет проблемой.

– Но сегодня здесь только ты. Одна.

Она позволила легкой улыбке тронуть губы, потом выпрямилась и расставила широко ноги.

– Давайте посмотрим, на что вы способны. Нападайте.

Я встретил ее взгляд – решительный, сосредоточенный, живой. В нем не было страха, словно она знала, что способна на большее, чем я ожидал от нее.

Что-то внутри меня заклокотало – что-то, что не должно было так реагировать на происходящее. Мне нравилось добиваться женщин, наслаждаться их покорностью и брать на себя контроль, если они этого хотели.

Я делал так раньше, потому что девушкам это нравилось. Эта же девушка собиралась защищаться от меня.

Я предпринял слабую попытку напасть – шагнул к ней и, сделав быстрый рывок, попытался схватить ее