Заберу тебя себе - Анна Гром

– Слово «рядом» не всегда значит, что человек действительно рядом. Иногда это значит, что он просто присутствует, но не доступен. Отключен. Понимаете? Когда ты говоришь, но тебя не слышат.

– А вы ещё и психолог.

Он усмехнулся, поднял на меня взгляд.

Который меня будто горячими стальными пулями насквозь прошил.

Я снова зашла на запретную территорию.

– Я работаю с людьми, а не с цифрами. Умение понимать чувства, эмоции и мотивацию людей, это один из ключевых навыков моей профессии.

Сталев молча кивнул, допил свою чашку и поднялся с табуретки.

Кажется, я снова надавила на болевую точку. Это становится моим нездоровым хобби.

– Напишите мне в телеграм, что нужно купить для тренировки.

Я могла бы и сказать ему лично, просто зайдя в кабинет. Но на следующее утро кабинет управляющей, который оккупировал Сталев, занял другой человек.

– Липницкая Лана Модестовна. Ваш новый управляющий. Управление клубом на период антикризисных мер возлагается на неё. Я, как владелец, имею право приехать сюда в любой день и час с проверкой.

Сталев собрал нас в кабинете за большим столом и представил нам её.

Особу весьма колоритную.

Короткий ёжик платиновых с пепельными «пёрышками» волос. Розовый брючный костюм, облегающий и даже, я бы сказала вызывающий, подчёркивал её стройную фигуру. Глубокий вырез на блузке выпячивал её внушительные, по сравнению с общей комплекцией, достоинства, которые она носила перед носом Сталева с большой гордостью. Розовая помада в тон костюму, сумочка с лейбой «Гесс», бежевые лодочки на ногах. Надменный взгляд, от которого мурашки по коже. Она обвела всех нас взглядом, полным плохо скрываемого презрения, задержалась на мне. Почему-то.

Сотрудники ещё от Сталева не очухались толком, а тут ещё она. И теперь она будет здесь каждый день.

– Лана Модестовна будет следить за исполнением новых регламентов и производить оперативное управление клубом. Все вопросы решаем с ней, как с вашим непосредственным руководителем.

И ушёл.

– Можете быть свободны. Я приглашу каждого в своё время для личной беседы. Анастасия Викторовна, задержитесь, будете пока выполнять функции моего личного секретаря.

Настя, наша бывшая управляющая, теперь будет бегать по поручениям этой Ланы Модестовны. Карьерное падение у Насти просто ошеломляющее, и в нём отчасти есть и моя вина.

Как же вовремя я перевелась в тренеры! Но этим невольно подставила Настю. Её взгляд, полный неприязни, я ощущала спиной, когда последней выходила из кабинета, будто горящее клеймо. Я даже обернулась, чтобы подтвердить свою догадку. Настя действительно смотрела на меня в упор, только когда наши взгляды встретились, она отвела глаза. Но её лицо оставалось красноречивым – сжатые челюсти, желваки, играющие на скулах, прищуренные глаза.

Обстоятельства сложились так, но ей было удобно найти виноватого.

Я хотела поговорить с ней, но не находила веского повода. Объясняться и извиняться за то, что сделала такой выбор? Может, повиниться за своё существование? Я знаю, что не должна испытывать чувство вины за то, что выбрала себя, но почему же мне так неловко? Я ведь не знала, что моё условное понижение так подставит Настю!

«Кире нужен будет слитный закрытый купальник, лучше два, полотенце, резиновые сланцы, маска и шапочка, а еще мыло и мочалка для душевой».

Написала я Сталеву, как только добралась до своего островка спокойствия – до бассейна, и присела на пластиковую скамейку у края.

«У меня в 19-00 сегодня и в среду свободные окна в расписании, устроит?»

«Более чем», – пришло мне в ответ. – «Оплату переведу напрямую вам на месяц вперёд».

«Через кассу, пожалуйста».

Я не хочу принимать деньги от клиентов в обход бухгалтерии, даже если этот клиент – владелец клуба. За такое могут и уволить.

«Как скажете».

В перерыве между индивидуальным обучением плаванию девочки-подростка и вечерней групповой тренировке по аквааэробике, ко мне в бассейн пришла Настя.

– Модестовна вызывает, – бросила она мне, не глядя в глаза.

– Прямо сейчас?

Я надеялась в перерыве хотя бы на лавку в тренерской прилечь, с непривычки от больших физических нагрузок у меня ныли все мышцы, я ведь несколько лет провела в офисном кресле, а не на «передовой» тренерской работы.

– Да, прямо сейчас. Она в курсе, что у тебя окно в двадцать минут, – отрезала Настя, красноречиво постучав по циферблату наручных часов.

Я только бровями повела. Лана Модестовна, похоже, нас всех собралась держать «под колпаком».

– Как она тебе? – я попробовала завести беседу с бывшей начальницей, пока мы шли по коридору к лестнице на верхние этажи.

Настя шла быстро, чеканя шаг, даже не пытаясь сравняться со мной в темпе, подождать меня. Она стремилась идти впереди, будто конвоир, ведущий заключённого на допрос.

Она промолчала на мой вопрос, лишь теснее стиснула зубы и задрала подбородок.

Меня словно жаром обдало. Жаром праведного гнева. Меня что, грушей для битья выбрали? На мне это написано? С Мягковой обращаться можно, как угодно, и она всё стерпит?

– Я не понимаю, в чём дело, Насть?! – Я сказал это так твёрдо и чётко, что сама не ожидала от себя. В моём голосе звучали стальные ноты.

Уже не тонкий, блеющий голосок, которым просят милостыню, и не звон перетянутых струн, когда у меня сдавали нервы, но надо было терпеть и не показывать эмоции.

Мне почти нечего было терять. Я почти расправила крылья, когда мои самые близкие люди и мои главные угнетатели отодвинулись от меня на приличное расстояние. Разводиться с Романом надо было раньше. Он просто сделал то, на что я бы, возможно, не решилась сама. А на волне этого события я заблокировала маму, потому что у меня закончилось терпение. Я больше не могла принимать, понимать и сносить все проявления её несносного характера, её желание придавить меня к ногтю и сделать меня моральным инвалидом, лишь бы сохранить свою власть надо мной и подтвердить свою значительность. Словно директорского кресла ей было недостаточно.

– Не понимаешь?!

– Думаешь, если бы я не перевелась, то ты бы осталась на своём месте?!

– Может и нет. А может у нас было бы на одного менеджера больше, и на побегушках была бы ты,