Развод в 44. Вот и сказке конец... - Ольга Тимофеева
В доме.… пусто, одиноко. Он такой громадный теперь для меня одной.
Кот, увидев меня, мяучит и трется о ноги. Только он теперь встречает. Беру на руки и трусь носом о него.
- Съел все, Лукомор?
Тот только тихое “мяу” в ответ.
Насыпаю ему корм, меняю воду.
Зачем мне этот большой дом. В квартире сына и то было спокойней. Там одна дверь и восьмой этаж. Тут же три выхода на улицу, окна на первом этаже. Если кто-то захочет сюда попасть, то разбить окно и проникнуть не составит труда.
Я вообще раньше не думала о том, что мне может быть страшно в моем же доме. Когда тут Руслан рядом был, пусть и у себя в кабинете, или даже на работе, но я всегда могла ему позвонить и попросить помочь.
Теперь не могу. Теперь я сама все должна решать.
Смотреть за этим домом, обслуживать его. У меня и денег столько нет. Лучше пусть бы сын с невестой жили тут. Потом дети появятся, места надо много.
Саша скидывает сообщение, что приедет ночевать домой.
Боится меня оставлять одну.
Я готовлю борщ, обжариваю котлеты, которых заранее заготовила впрок. Мне этого всего теперь на месяц хватит одной.
Раскладываю методички тут же на столе. Изучаю.
Костя Машкин в десятом классе. Надо сначала тест провести, проверить знания, потом определить, чего они хотят достичь. Школьная программа рассчитана на то, что у тебя два-три урока английского в неделю, учится все ни шатко ни валко, не спеша., Поэтому знания, полученные на уроке, процентов на шестьдесят забываются.
Я же хочу интенсивно погружать детей. Чтобы мозг быстрее перестроился воспринимать речь.
Нахожу подходящий тест на проверку грамматики и словарного запаса и сбрасываю Маше, чтобы дала сыну пройти.
В окнах на кухне моргает свет фар.
Выглядываю в окно.
Машина Руслана.
Глава 17
Он зачем приехал?
Сына привез?
Я складываю методички и учебники, убираю на подоконник.
У меня по сути и уголка своего нет. В своем же доме нет места. Руслану нужен был кабинет, чтобы уединится, подумать. А я - ютилась на кухне. Дома же все равно целый день никого.
Теперь хочу себе тоже стол, где можно работать. В принципе, в гостевой можно что-то обустроить.
- Мам, ты дома? - слышу голос сына из коридора.
Все еще надеюсь, что Руслан просто его подвез, но в дом заходить не будет.
- Привет, сынок, - выхожу его встречать.
Саша не один.
Лукомор тоже ходит их встречать. У него обид ни на кого нет, он всех рад видеть.
- Здравствуй, - киваю Руслану.
- А ты куда собралась? - кивает в ответ.
Смотрю на себя. Я в платье. Как на встречу с девочками ездили, так и не переоделась.
Это был мой протест тому, что я не домохозяйка.
- А что, тебя это разве волнует.
- Ты - моя жена, Люда.
- Пока. Саш, будешь ужинать?
- Дааа, - голодный до ужаса.
- Мой руки тогда и приходи.
Руслана не приглашаю и, развернувшись, иду на кухню.
Я так хорошо знаю их вкусы, что даже не надо спрашивать, что он будет. Все. Но понемногу.
Достаю одну тарелку.
- Меня не пригласишь? - за спиной в дверях Руслан.
- Ты сказал, что появляться тут не будешь. Если обманул, то я уеду.
- Я за документами заехал. И кое-что из вещей взять. Ты не передумала, я так понимаю?
Я резко поворачиваюсь и ставлю тарелку на стол. В груди что-то скручивается, будто туда кинули тугой клубок проволоки, и тот упруго дергается.
- Не передумала, - отвечаю ровным голосом, хотя внутри все клокочет. - Документы? Они в твоем кабинете. Вещи - там же.
Руслан хмуро оглядывает кухню, взгляд задерживается на одном комплекте приборов, на небольшой кастрюле с борщом. Раньше я не позволяла себе такой «роскоши» - всегда варила на всех. Сейчас кажется, будто сама атмосфера выталкивает его из дома, как пружина.
- Зря ты так, - шипит он, проводя ладонью по спинке стула. - Думал, может, одумаешься, поймешь, что я не враг тебе.
- Не враг, но и не друг, - выдаю короткий смешок, закрываю кастрюлю крышкой. - У тебя своя жизнь, у меня своя. Ты сам это выбрал.
Руслан делает шаг вперед, толкает стул чуть в сторону, и тот с грохотом задевает стол. Ложки внутри кастрюли звякают, будто сигнал о надвигающейся буре.
- Я выбирал?! - его голос идет из самой глубины, напоминает рыкающего зверя, загнанного в угол. - Ты сама мне перестала быть интересной. Скучно с тобой стало. Кто тебе мешал развиваться, учиться, меняться? Саму себя измотала бытом, а теперь винишь меня?
От этих слов еще теснее сдавливает грудь. Но не опускаю глаз, смотрю прямо на него, перехватывая половник, словно оружие.
- Прости, что не плясала вокруг тебя с бубном, когда ты приносил свою «вторую» микрофлору домой.
Он дергает головой, усмешка режет губы, как лезвие.
- Ты из мухи слона раздуваешь, лишь бы выставить себя жертвой.
Ноги немеют, пальцы сжимают половник крепче. Глаза сами собой сужаются. Хочется со всей силы врезать ему.
- Пока я работал, зарабатывал, обеспечивал тебе удобную жизнь, ты сидела на диване с сериалами. Стала серой тенью.
- Зато теперь, интересно, с энциклопедией-то?
Внутри рождается свирепая волна, словно пламенный ураган, готовый вырваться и обжечь все вокруг. Я с размаху кидаю половник на разделочную доску, и гулкий звук пробивает