Прости меня. Пять лет спустя - Мария Свами

Суворова постояла так ещё несколько секунд, позволяя напряжению достичь пика, а затем повернулась и пошла к двери. У выхода она остановилась, развернулась и, одарив Татьяну мягкой, почти материнской улыбкой, произнесла:

— Таня, я тебя поздравляю. Надеюсь, ты будешь с ним счастлива, — голос её звучал ровно, без тени сарказма, но в этой искренности читалось что-то неуловимо победное.

И с этими словами Лиза вышла из помещения, оставив Татьяну одну — растерянную, злую и вдруг почувствовавшую себя до нелепости жалкой.

* * *

— Глеб, объясни, пожалуйста, что тут происходит, — спросила мама уставшим голосом, и в её интонации прозвучала не просто усталость, а многолетняя ноша тревог. — Лиза… Как тут оказалась Лиза? Вы что, снова общаетесь? Олег, конечно, мне рассказывал, что она приехала в город, но почему она тут? — женщина повела рукой вокруг зала, обводя взглядом сверкающие люстры, шумные группы гостей и изысканные фуршетные столы, затем печально покачала головой, словно пытаясь отогнать недоброе предчувствие.

— Я не знаю, мам, я ничего не знаю и не понимаю, — почти закричал Глеб, но тут же осекся, сжал кулаки и сделал глубокий вдох, пытаясь взять себя в руки. — Только чувствую, что попал в какую-то ловушку. Как будто меня окружают со всех сторон, сжимают кольцо — и уже не выбраться.

— О чём ты, сынок? — в голосе матери зазвучала тревога, она положила ладонь на рукав его пиджака, будто хотела вернуть его в реальность.

— Это только ощущение, ничего конкретного… Но мне кажется, тут что-то происходит… странное, — Глеб провёл рукой по волосам, взгляд его метался по залу, словно искал невидимую угрозу.

Миллер-младший и впрямь растерялся — он ждал от вечера совершенно других результатов. Мужчина готовился к бою: готовился отражать атаки своих бессменных конкурентов, уговаривать действующих компаньонов, всеми силами удерживать клиентов. Он репетировал аргументы, продумывал ходы, настраивался на напряжение переговоров…

Но ничего из этого не последовало. «Монолит» как будто затаился — словно хищник в засаде, выжидающий более подходящего момента.

Уж тем более Миллер не ожидал, что после неожиданной утраты выгодного контракта они обретут ещё более прибыльный проект. Новость пришла внезапно, как удар молнии: новый заказ вдвое превышал предыдущий по масштабу и доходности.

Но всё это, конечно, отходило на второй план перед тем фактом, что сегодня здесь он снова встретил её. Девушку, которую когда-то любил больше собственной жизни. Девушку, которая вывернула его когда-то счастливую жизнь наизнанку — резко, безжалостно, без предупреждения. Девушку, чей взгляд, даже спустя годы, будоражил душу, лишал дыхания и ясности мысли. Девушку, от одного присутствия которой сердце начинало биться чаще, а разум — путаться в противоречиях.

Глеб на мгновение закрыл глаза, пытаясь отогнать наваждение. Но образ Лизы, её спокойная осанка, лёгкая улыбка, знакомый изгиб бровей — всё это стояло перед глазами, затмевая реальность. Он вдруг почувствовал себя не успешным бизнесменом, а тем самым растерянным студентом, который когда-то стоял под её окнами и не решался позвонить.

— Отец, скажи, а долго нам тут ещё отсвечивать? — раздражённо спросил Глеб, нервно постукивая пальцами по бокалу с шампанским.

— Ну, сынок, давай не будем пускать ничего на самотёк, — ответил Андрей Артурович, бросив осторожный взгляд в сторону Берестова и Субботина. — Я больше не доверяю устным договорённостям — с меня достаточно. Не хватало ещё, чтобы «Монолит» снова перехватил наш контракт. Так что давай крепись: подпишем договор — и будем свободны.

— Хорошо, постараюсь не взорваться, — сухо отозвался Глеб.

Отец участливо похлопал сына по плечу и отошёл к фуршетному столу, где уже собрались несколько влиятельных гостей.

Глеб бессмысленно водил взглядом по залу, рассматривая гостей: кто-то оживлённо беседовал, кто-то танцевал, кто-то оценивающе поглядывал на других. И тут его внимание привлекло движение у бокового прохода: из-за угла вышла Лиза, а через несколько секунд оттуда же вылетела красная от злости Танька.

Эта картина буквально ошеломила его, заставив нахмуриться ещё больше. Миллер помнил, что когда-то эти девушки были подругами, но события пятилетней давности стёрли дружеские привязанности напрочь. Что между ними произошло сейчас?

Миллер подождал, пока Лебедева поравняется с ним, и, резко дёрнув её за плечо, оттащил в дальний угол, где никто их не увидит — за массивную колонну, частично скрытую огромной шторой.

— Таня, — тяжело вздохнул он, — что ты там делала?

— Где там? — наигранно спросила девушка, отводя взгляд.

— Так, давай сначала и без глупостей. О чём ты говорила с… Лизой? — Миллер с трудом выдавил из себя её имя, чувствуя, как внутри всё сжимается.

— А о чём нам с ней разговаривать? Ты подумал? — вспыхнула Таня. — Я только лишь спросила, зачем эта… эта тварь сюда вернулась и…

Лебедева не успела закончить, потому что Глеб одним резким движением придавил девушку к стене и, закрыв её рот рукой, глухо зашептал на ухо:

— Не смей, слышишь? Не смей её так называть. — Миллер тяжело дышал, в голове помутилось, виски пульсировали. — Я тебя предупреждаю, Таня. Я не посмотрю, что ты женщина, имей в виду. Если ещё раз ты позволишь себе подобное…

Глеб не договорил, потому что увидел расширившиеся не столько от страха, сколько от искреннего удивления глаза. Таня смотрела на него не отрываясь, не веря своим ушам.

Миллер резко отпустил её и отступил на шаг, вдруг осознав, что сейчас произошло. Он отошёл к противоположной стене и опёрся на неё обеими руками, чувствуя, как в голове пульсирует так, что хочется засунуть её под холодную воду. Прошёлся пятернёй по своим красиво уложенным волосам и грозно посмотрел на девушку.

— Ты… — он подошёл к ней ближе, — ты же мёртвого выведешь из себя. Какая же ты… — Миллер сокрушенно мотнул головой.

— Г… Глеб, Глебушка, — пищала Танька, дрожащими руками пытаясь поймать его за руку. — Ты что, её защищаешь, что ли? Какая тебе разница? Посмотри на меня! — выкрикнула Лебедева и схватила его за лацканы пиджака обеими руками, пытаясь развернуть к себе лицом. — Посмотри и скажи, что ты к ней ничего не чувствуешь!

Миллер молчал и только сверлил горящими глазами стену, избегая её взгляда.

— Чего ты молчишь? — снова накинулась на него Таня. — Ты что, забыл, как она тебя тогда? Забыл, да? Забыл, как изменяла тебе? Как спала с этим своим…

Глеб дёрнулся, как от удара, вырвался из Танькиных рук и бросился в зал, на ходу