Сопрано для Мафиози - Екатерина Ромеро

Убираю одеяло с ее ноги, касаюсь осторожно голой лодыжки. Воспалена, горит вся.

— Белла, смотри сюда. Видишь? Нет кандалов больше.

Ловлю ее взгляд, перепугана и так быстро дышит, моя чужая. Месть.

— Чувствуешь? Нет тут больше ничего. Только рана.

Она всхлипывает, а после ладонь мою берет и целует, трется об нее котенком:

— Я вас уважаю. Уважаю… Не надо больше цепей, Анжело. Не надо.

Сжимаю челюсти, мороз прошел по спине, и стало как-то дико. Обычно я нормально воспринимаю, когда мне целуют руку в знак уважения, я к этому привык, но не от нее. Это совсем другое и я так я точно не хотел.

— Успокойся. Цепей больше не будет.

— Добейте меня. Анжело, пожалуйста, я не могу больше. Не могу Не буду.

— Тише, спокойно. Ты бредишь.

Белла и правда бредит, взгляд потерянный, дрожит вся. Сажусь на кровать, беру ее на руки, к себе прижимаю. Умрет же, пока врач приедет, сгорит дотла.

Холодная и горячая одновременно. Она даже не понимает, что сейчас у меня на руках. Утыкается куда-то мне в грудь, сопит, тяжело дышит. И я молчу, сказать нечего. Ни черта мне она не сказала, что делать, не знаю.

Слишком много уже видела, я просто не могу ее отпустить. Отдать Пабло? Отдать Вито? Они от нее места мокрого не оставят. Да и зачем? Что мне это даст? Мы еще не нашли Луку, это будет пустая казнь ради казни.

— Папа, меня похитил мафиози.

Шепчет тихо, а я глажу ее по густым темным волосам и понимаю, что все далеко зашло. И Белла не напоминает мне Элизу. Все куда хуже. Намного просто.

Я что-то чувствую к самой Белле. И это мне не нравится. Меня это вводит в какое-то волнение, а еще злит.

Врач приезжает через несколько минут. Осматривает Беллу, тогда как я едва это выношу. Мне не нравится, когда к ней кто-то прикасается кроме меня, тем более мужчина.

Он колет ей антибиотик и обрабатывает раны на ноге, забинтовывает, а после уходит. Белла сразу засыпает, а я отойти от нее не могу. Не способен.

Да, я пытал женщин, у нас были совершенно отбитые смертники, которые даже на людей уже не были похожи, но именно сегодняшний день меня вывел из какого-то равновесия. То, как она на меня смотрела. Не давалась в руки, а после боялась.

Неравный бой, это заведомо ложная битва.

— Анжело, ее надо переодеть. Пока спит. Пока спокойная. И повязка вон, снова пропиталась кровью. Не буду я говорить о том, что это было ошибкой, я буду говорить о том, что с этим теперь надо что-то делать.

Сглатываю. Франческа смотрит с неприкрытым упреком, но я уже это сделал. Потому что по-другому я уже не знаю, как добыть от нее информацию. Я не хотел ее крови, Белла сама это с собой сотворила, когда дергала цепь. Специально. Специально это делала мне назло!

— Анжело, ты меня слышишь?

— Да. Да, хорошо, давай.

Франческа приносит чистую одежду. Отбрасываю одеяло и придерживаю Беллу, помогаю ее переодеть. Разобранное платье отбрасывала на полу. Я сам его рвал на ней. Не знаю, почему, она просто меня вывела.

Ее кожа такая нежная, чуть сильнее сдави, и сразу синяк. Белла спит. Уставшая, вымотанная птица. Не упирается сейчас, что хочешь с нею делай, вот только я так не хочу. Мне она в сознании нужна и желательно, сильной. Чтобы могла противостоять. Мне.

Сейчас же это просто девчонка. Слабая и беззащитная, она не ровня мне ни разу.

— Вымоталась, бедная. А та вторая девушка. Бамби или как… Что у вас за мода пошла девиц в темницах держать, не для того этот замок строился.

— Не лезь сюда. Это не твое дело, Франческа.

— Извини. Я поняла, не буду.

Перебинтовываю еще раз ее лодыжек, укрываю Беллу одеялом.

Перевожу дыхание, все как-то навалилось. И Зурзлолло и Белла и Моджильяни. Ах да, еще и мой младший брат уже приехал за своей Бамби, а значит, их судьба в их же руках. Если конечно, дядя не решит иначе.

— Все иди, ты свободна.

Франческа кивает, и я сам остаюсь с Беллой на ночь. Это все равно моя спальня, я не привык менять комнату и просто. Я хочу, чтобы она была рядом, хочу четко понимать, что Белла жива, и у меня нет этому объяснения.

Франческа

Лесси. Я была до последнего уверена, что у Софии и Вито родится мальчуган. Софии все время хотелось соленого, и она всю беременность была очень активной, но в итоге родилась Алессия.

Наш маленький нежный ангел с прекрасными глазами, которая воскресила этот замок и вдохнула в его жизнь.

Свадьба Вито с Софией — это благословение в каком-то смысле, потому что до их брака казни у нас случались чаще, чем праздники. Да, они вычистили город от всякой нечисти, но все же, это накладывало отпечаток гробового настроения в замке.

Что Анжело, что Вито очень серьезно занимались бизнесом. Они работали по простому принципу «либо ты подчиняешься нам, либо против нас». Таким образом они подчинили себе всех, а остальные… остальные у нас летали.

Не скрою, братья работали без продыху, но как по мне, у них не было другого выбора. Пабло задрал слишком высокую планку, и им обоим приходилось соответствовать. Такой авторитет не создается одним днем, они шли к этому годами. И это дало плоды.

Кроме города с практически отсутствующей преступностью, семья Чезаре завоевала беспрекословное уважение. К ним начали обращаться люди за помощью, за защитой. Сколько раз Вито помогал больным детям, сколько раз Анжело принимал участие в постройке больниц. Мне кажется, они хотели таким образом замолить свои грехи, но не уверена, что это у них получилось.

И тогда, когда родилась Лесси, четырнадцать лет назад, Вито смягчился. Дочь хорошо на него влияла, и София начала направлять энергию Вито в семью, в воспитание ребенка.

Я была рада, он здорово изменился с тех пор, хотя Вито иной по характеру с Анжело. Он ближе к Пабло, и всегда таким был.

Вито души не чает в дочери, он ее балует, потому эта маленькая чертовка растет более чем счастливой, хоть детство в замке все равно накладывает на нее следы.

Лесси. Ее волосы словно поцелованные солнцем, и если София обладает прекрасной, но все же холодной внешностью, то маленькая Лесси теплая, она аж светиться любовью своих