Беглая жена бандита - Даша Черничная

Щелкаю выключателем и…

— Да чтоб тебя, Исаев! — все-таки хватаюсь за сердце.

А этот засранец нагло улыбается, рассматривая меня.

Свят выглядит уставшим, но взгляд горящий, совершенно не соответствующий его внешнему виду. Он поднимается и медленно подходит ко мне.

Давлю в себе желание сбежать. Очень хочется, но, во-первых, это мой дом! Пусть Исаев уходит. А во-вторых… это плохо, что я не хочу убегать?

Может, я просто устала бегать? И устала от нашего противостояния.

— Как ты попал в мою квартиру? — спрашиваю у мужа, добавляя в голос строгости, но выпитое недавно вино плохо влияет на мое намерение, так что выходит как-то слишком робко.

— Главное не как, а зачем, — подобравшись ко мне вплотную, отвечает тихо и заправляет прядь волос мне за ухо.

— Зачем? — послушно повторяю едва слышно, чувствуя, что поплыла.

Причем конкретно! И ни сил, ни желания бороться я в себе не нахожу.

Святослав все понимает. Он всегда умел читать меня как открытую книгу. Вот и в этот раз буравит меня взглядом, отчего я не могу отодвинуться или отвести взгляд.

— Думал, приеду — выпорю за то, что с другим на свидание пошла, а сейчас смотрю на тебя и понимаю, что у меня есть идея получше.

Свят кладет руку мне на шею, будто собирается придушить, но движение это такое уверенное и ласкающее, что мои колени начинают предательски трястись.

«Ты сдалась, Вита? Капитулировала? Вот так легко и просто?» — голос разума пытается достучаться до меня, но чем ближе лицо мужа, тем он тише.

Все звуки пропадают разом, когда губы Исаева накрывают мои.

Поцелуй оглушающе-тихий и слишком нежный для такого брутала, как Святослав. Пьяный и влюбленный мозг понимает, что он оставляет мне шанс на побег.

Он не сжимает те крохотные крылья, которые отросли у меня на свободе, — дает мне шанс на принятие решения, на возможность отстраниться, обматерить его и послать. Сказать, чтобы больше не смел приходить и показать, что безразличен мне.

И может, я бы так и сделала, но просто физически не могу оторваться от него. Мои легкие горят от глубокого дыхания, а губы пульсируют.

Я кладу руки на грудь Свята и борюсь с собой, желая его оттолкнуть, но вместо этого проваливаюсь в поцелуй, в мужа, в нас.

Святослав, поняв, что я не сопротивляюсь, с ходу переключает скорость на максимум. Порывисто вжимает меня в себя, и я чувствую его всем телом.

Сильный торс, сильные руки, плечи, за которые я хватаюсь, его возбуждение, которое совершенно отрывает меня от реальности. Я оказываюсь на руках у Свята, который, кажется, не в силах дойти до спальни, — опрокидывает меня на диван, больше не церемонясь со мной.

Он снимает с себя свитер, демонстрируя накачанное, подтянутое тело. Загипнотизированно смотрю за тем, как двигаются его мышцы, как он смотрит на меня. Без любви, без нежности. В его глазах сплошная страсть и одержимость.

Пока я завороженно рассматриваю его, Свят раздевает меня, оставляя в одном белье.

Мы молчим. Между нами так накалено, что я боюсь, что любое неверное слово и может рвануть так, что мало никому не покажется.

Святослав дергает меня на себя за колени, и я еду спиной по дивану.

Он жадно целует мои губы, шею, сдвигает лиф, оголяя грудь и припадая к ней. По моему телу одна за другой проносятся волны возбуждения, я стараюсь выровнять дыхание, но все без толку.

Это хаос страсти, и мы оба горим в нем.

Свят рывком снимает с себя джинсы с бельем, и я задерживаю дыхание, глядя на его полностью обнаженное тело.

Он подается ко мне, и я упираюсь ладонями ему в плечи.

— Презерватив.

Исаев на глазах звереет.

— Нет.

— Да.

— Вита, — его голос хриплый и злой.

— Иначе ничего не будет, — качаю головой.

Свят склоняет голову набок и дергает уголком губы:

— Я уже восемь лет не покупаю презервативы, детка.

— Оу, — кажется, он ответил мне на мой же вопрос? Ведь так?

Я сглатываю и говорю неуверенно:

— У меня есть. В спальне, в шкафу.

Ох, черт, кажется, у меня большие проблемы… Взгляд Свята черный, он тяжело выдыхает, прикрывая глаза, но все-таки идет в спальню.

Ему хватает нескольких секунд, а потом перед моим носом мелькает нераспечатанная пачка презервативов.

Свят толкает меня на диван и нависает надо мной:

— Какая по счету это пачка?

Пытается выяснить, спала ли я с кем-то?

— Не твое дело, — нахожу в себе силы огрызнуться.

Исаев прикрывает глаза, дышит. Дыши-дыши, милый. Прибить меня потом успеешь.

Муж рвет упаковку презерватива, надевает его и входит в меня. Сжимаюсь, цепляясь за его плечи, — все-таки у меня четыре года никого не было.

— Ты меня задушишь сейчас, малыш, — говорит хрипло.

— Заткнись, — шиплю ему.

— Легко, — Свят накрывает мой рот поцелуем.

Ласково, остро, томно, дразняще. Поцелуй такой разный, многогранный. Свят поначалу двигается неспешно, но потом, когда контроль слетает, ускоряет ритм.

Я не успеваю за ним, меня душат эмоции, которые сразу накатывают волной.

Я скучала по нему. По нашим разговорам, глупым шуткам и заигрываниям. По его рукам, по взглядам. Я скучала по сексу с ним, потому что никто и никогда не давал мне того, что давал и продолжает давать Свят.

Мы кончаем быстро, соскучившись друг по другу, эмоции сложно контролировать. Свят быстро приводит себя в порядок.

— Тебе пора, — говорю я, когда нахожу в себе силы на разговор.

Пусть уходит! Мне катастрофически необходимо пореветь в одиночку и пожалеть себя! Но Свят демонстративно устраивается рядом, двигая меня к стенке дивана.

— Свят! — прошу умоляюще.

— Спи, — кладет мою голову себе на грудь. — Завтра вынесешь мне мозг, сегодня у меня не осталось сил.

Не уйдет ведь!

Значит, этап жаления себя переносится на завтра.

Я закрываю глаза и под размеренное дыхание Свята, чувствуя себя в полной безопасности, засыпаю.

Свят

Спать на диване неудобно. Ночью Вита хотела сбежать от меня, но я не отпустил ее.

Кровать у нее без преувеличения большая, что меня, в общем-то, не удивило, — моя принцесса любит спать, раскинувшись поперек, только вот уверен: перебрались бы мы в спальню — она бы сбежала от меня на самый дальний край кровати. А так она, считай, зажата в углу, хрен у нее выйдет сбежать.

Так что ночью, едва эта неуловимая задница рванула от меня, была перехвачена и самым варварским образом оттрахана — во избежание новых