Давая клятвы - Люси Дарлинг

— Я хочу прожить с тобой настоящую жизнь. Без всей этой фальшивой херни. И, возможно, эта жизнь не здесь, — я понимаю, что попал точно в цель и озвучил то, о чём она размышляла.

Мы оба строили предположения о желаниях друг друга, а затем выстраивали вокруг них собственные планы. Я думал, что она захочет остаться здесь, в городе, и, возможно, быть рядом со своей семьёй, а она считала, что я хочу и дальше заниматься нынешней работой.

— Возможно, и не здесь, — согласно кивает она. — Но давай сейчас не будем обо всём этом говорить. Сегодня вечером я просто хочу быть рядом с тобой, — тёплая улыбка касается её соблазнительных губ. — Быть рядом со своиммужем.

Слова Трули поражают меня до глубины души. Как бы я ни злился на всех, кто держал нас порознь, я собираюсь наслаждаться своей женой, и именно этим и занимаюсь.

Остаток позднего дня мы проводим за разговорами, смеёмся и заново узнаём друг друга. Мне приятно наконец быть с Трули вот так. Я так долго мечтал, чтобы она была рядом, и теперь всё наконец начинает вставать на свои места. Именно так, как всегда и должно было быть.

— Я объелась. Больше ни кусочка не смогу проглотить. Ты накормил меня слишком большим количеством десертов, ещё и частью своих. Почему у тебя столько осталось? — она указывает на птифуры4, которые всё ещё лежат у меня на тарелке.

— Свой десерт я съем дома.

— Дома? Зачем, когда прямо перед тобой стоят самые аппетитные, божественные творения на земле? — её брови сходятся на переносице.

— Не согласен, — просто отвечаю я, пожимая плечами.

— Как можно не соглашаться? У тебя вкусовые рецепторы сломались?

— Нет. Я уже попробовал рай на земле, и он находился между твоих бёдер. Я берегу аппетит, чтобы попробовать его снова, — я наблюдаю, как её щёки заливает румянец.

— Я не знала, что ты можешь быть таким… — она облизывает губы. — Развратным.

— Думаю, моя жена не менее развратная.

— О, да, — эти слова срываются с её губ тихим шёпотом, и её застенчивость безумно меня возбуждает. Во мне поднимается желание её защитить. Я буду развратным за нас обоих и стану её направлять. Провожу пальцами по её волосам, опускаю руку и обхватываю её подбородок.

— Я позабочусь о тебе, жена, и дам всё, что тебе нужно.

— Отвези меня домой, — встречается она со мной взглядом.

— С удовольствием. Твоё желание для меня закон, — отвечаю я, а затем наклоняюсь и нежно целую её.

То, что она называет наше жилище домом, успокаивает что-то внутри меня. Отныне и навсегда мы будем домом друг для друга. Больше никто никогда не встанет между нами.

Трули

Я благодарна за перегородку между нами и водителем во внедорожнике, потому что по дороге домой мы не можем оторваться друг от друга. Между нами что-то изменилось. Это происходило постепенно весь день. Боль и недопонимание, которые преследовали нас, разрешились. По крайней мере, пока. Проблемы с нашими родителями придётся отложить до другого дня.

Сегодня вечером я хочу сосредоточиться на своём муже. Хочу, чтобы мы изучали друг друга так, как я прежде могла лишь фантазировать. Я так долго этого хотела. Но где-то внутри всё ещё живёт страх, что в любую секунду всё может рухнуть.

— О чём думаешь? — спрашивает Блэйк между поцелуями, поглаживая ладонью мою щёку. Никогда прежде я не чувствовала себя настолько желанной. Это помогает заглушить ощущение заброшенности, которое так долго жило во мне.

Сейчас я сижу на нём верхом, моё платье задралось, и киска прижимается к его твёрдому члену. Как, мать его, он поместится во мне, я понятия не имею, но готова это выяснить и доверяю Блэйку. Я не для того ждала так долго, чтобы теперь сбавлять темп.

— О том, как долго я мечтала быть с тобой вот так. Надеялась, что ты захочешь меня так же сильно, как я тебя.

— Тебе никогда не придётся сомневаться в том, что я тебя хочу, — он наклоняется ближе, не отрывая от меня взгляда, чтобы я поняла, насколько серьёзно он говорит. — Трули. Тебя должно беспокоить то, насколькосильно я тебя хочу и на что̀ готов пойти, чтобы ты навсегда осталась моей.

Наверное, эти слова должны пугать, но вместо этого возбуждают меня ещё сильнее.

На этот раз уже я впиваюсь в его губы поцелуем и двигаю бёдрами вдоль его члена. Мысль о том, что он одержим мной, безумно меня заводит. Его руки сжимают меня, удерживая на месте. У меня вырывается тихий протестующий вскрик. Я настолько возбуждена, что стеснение отступает. Потребность заглушает всё остальное.

— Мы дома, — говорит он, прерывая поцелуй. Я так увлеклась, что даже не заметила, как машина остановилась.

Блэйк заправляет мне за ухо волосы, упавшие на лицо во время наших поцелуев. Я прижимаюсь к его ладони, наслаждаясь близостью между нами. Он снимает меня со своих колен, усаживает рядом и поправляет мне платье. Затем открывает дверь, выходит и протягивает мне руку, помогая выбраться, а потом внезапно подхватывает на руки, чтобы отнести внутрь.

— Я вообще-то умею ходить, — поддразниваю я, но он не опускает меня на пол, пока мы не входим в главную спальню, где он осторожно укладывает меня на кровать. — Собираешься всю оставшуюся жизнь носить меня на руках? Я, в общем-то, не против.

— Скажи только слово, и тебе больше никогда не придётся ходить, — он одаривает меня улыбкой, от которой трусики сами сползают, и опускается передо мной на колени. Снимает с меня туфли и несколько мгновений массирует свод стопы. С каждым движением удовольствие между моих бёдер становится всё сильнее.

— Блэйк, — стону я, и в его глазах вспыхивает желание.

— Встань и позволь мне помочь тебе снять платье, — он опускает мою ногу. Я сразу же начинаю скучать по его прикосновениям, но исполняю просьбу.

Поворачиваюсь к нему спиной, чтобы он расстегнул молнию. Пока он это делает, его губы оставляют нежные поцелуи на моей шее и плечах. Кожу покрывают мурашки, а по позвоночнику пробегает возбуждающая дрожь предвкушения. Платье падает к моим ногам, и я остаюсь лишь в розовом бюстгальтере и кружевных трусиках.

— Повернись. Хочу увидеть то, что принадлежит мне, — рычит он, и я понимаю, что он едва держится.

Медленно я начинаю выполнять приказ. Недостаточно быстро, поэтому он сам помогает мне развернуться, схватив за бёдра. Я сдерживаю смех.

— А как же ты? — начинаю расстёгивать одну из пуговиц на его рубашке. Когда он меня не