Темнота в окне напротив - Вивиана Торн

— Хантер… — произносит мой отец, когда мы остаёмся в кабинете вчетвером. — Как ты смотришь на то, чтобы поужинать завтра вместе у меня дома? — спрашивает он, но смотрит на Эстер.

Она приоткрывает рот и сжимает крепче мою ладонь.

— Я имею в виду, чтобы познакомиться поближе… с твоей девушкой. Ты бы не привёл столь прекрасное создание просто так в мой кабинет, не так ли? — отец быстро догадался.

Он даже приглашает нас к себе домой, а не в ресторан.

Я поворачиваюсь и ловлю встревоженный взгляд Эстер. Я понимаю, что она в ужасе от моего отца, поэтому хочу сначала узнать у неё, готова ли она к такому… серьёзному шагу, как знакомство с моим родителем.

Эстер слабо улыбается и кивает.

Моя малышка.

По телу растекается тепло. Она принимает не только меня, но и всё, что со мной связано, даже если это её пугает.

— Вот и прекрасно. Отличное начало, синьорина…? — отец зависает, ожидая, что она назовет ему свое имя.

— Эстер. — отвечает она, но предусмотрительно не называет свою фамилию.

Зная отца, он с удовольствием пробьёт её по всем каналам, чтобы узнать, кто она — та самая единственная, которую я ему показал.

Он подходит ближе, протягивает ей руку, а потом целует тыльную сторону ладони.

— Очень приятно, Эстер. Можешь называть меня Пол. Я кровный отец Хантера, этого безбашенного парня… — начинает папа.

— Всё, нам пора. — прерываю я отца, пока он не сказал чего лишнего.

Что, чёрт возьми, взбрело в голову старику? С каких пор он такой вежливый и обходительный?

Неужели я приревновал Эстер к отцу?

Грёбаный Алек Вондерберг сразу это понимает, потому что на его роже появляется едкая злорадная ухмылка.

— Не забудь внести и его в чёрный список! — я киваю на друга. — Или это сделаю я.

Отец смеётся. Не знаю, что его так смешит, но внезапно на душе становится светло от его улыбки. Я вспоминаю старые добрые времена, когда мы вместе с ним играли в теннис. Прощаюсь и выхожу из кабинета вместе с Эстер и Алеком. Прежде чем закрыть дверь, я успеваю услышать кашель отца. Он почему-то напрягает.

— С каких пор вы… вместе? — Алек не теряет ни минуты, приближается к Эстер, пробуждая во мне яркое желание приложить его о ближайшую стену.

Преграждаю ему путь к моей растерявшейся от всеобщего внимания малышке.

— Мы вместе. Это всё, что тебе нужно знать. — я говорю громко, потому что музыка заглушает голос. — Лучше скажи, что на тебя нашло, что ты полез к графу Савойскому? Ты в своём уме? На людях? Если всё так серьёзно, ты мог позвонить мне!

— Забудь. — внезапно отмахивается Алек, и его взгляд становится печальным.

— О… Тебе отказали… Предпочли другого… — догадываюсь я, потому что не помню, чтобы Вондерберг дрался из-за девушек. Обычно это они дерутся из-за него.

— И кто же она? Только не говори, что это твоя будущая мачеха?

Челюсть опьяневшего Алека напрягается.

— Да ладно… — похоже, друг действительно влип.

Его напускное веселье внезапно сменяется гневом.

— А это то, что тебе знать не надо. — цедит он и я впервые вижу его таким. — Приятного вам вечера. — бросает Алек и уходит прочь.

Пусть побесится. Потом поговорим, если он к тому времени не найдёт себе другую цель.

Я поворачиваюсь к Эстер, кладу руки ей на талию, притягиваю к себе и срываю жадный поцелуй. Чёрт… как же мне хочется вновь оказаться в ней…

Среди всей этой бомбящей музыки и сверкающих огней.

— Прости, я соскучился по твоим губам, — отвечаю я на её возмущённый взгляд.

Она ничего не говорит. Отстраняется и смотрит на то, как нас разглядывают танцовщицы клуба в зоне ВИП. Кто-то из них перестал кружиться в танце. Я узнаю Веронику и Грейс. Все они застыли в шоке, поняв, что значит то, что я целуюсь с девушкой, которая провела столько времени в кабинете моего отца со мной…

Это значит, что мой выбор сделан. И он окончательный.

Значит, что я больше не стану спать с ними, даже если они продолжат раздвигать свои ноги передо мной.

Эстер будто чувствует потоки зависти, исходящие от тех, с кем, возможно, когда-то я трахался и кто питал надежды стать моей девушкой.

Похоже, нужно уводить Эстер отсюда. Рано или поздно она познакомится с моим миром — пусть это будет постепенно.

Ей нужно сначала привыкнуть ко мне.

Эстер

Мы молча едем ко мне домой. Я не знала, что его отец — владелец «Седьмого неба», и вообще не ожидала познакомиться с ним.

Но что меня удивило — это… Роб.

Его держали в наручниках!

Он был до жути озлобленным. А потом те девушки, танцовщицы…

В общем, голова идёт кругом от всех впечатлений.

Мы подъезжаем к дому. Хантер без проблем паркуется в моём гараже. На моё удивление, здесь достаточно места для его внедорожника. Он смотрится… идеально рядом с моей миниатюрной машиной.

Я толкаю тяжёлую дверь его машины и выхожу.

Мне нужно немного… пространства.

Но Хантер…

Он явно не собирается мне его давать. Идёт следом, настигая своей опасной аурой. Я захожу в дом с чёрного входа, направляюсь на кухню. Ньютон сразу же показывается в дверях — стоит пошуршать пакетом с влажным кормом, похоже, ему он нравится больше, чем сухой из автоматического дозатора.

Хантер присаживается на стул и внимательно наблюдает за тем, как я кормлю котёнка, чья шерсть за несколько дней стала мягче, а сам он — поправился.

— Сегодня был нелёгкий день… — начинаю я, чтобы разбавить молчание. — Много всего… Хочешь чего-нибудь выпить?

Повисает пауза.

Я наливаю себе воды.

Хантер встаёт и добирается до меня со спины.

— Эстер… — шепчет он мне в ухо, пока я закрываю бутылку, и по-собственнически поглаживает мой живот. Тот просто взрывается от порхающих бабочек.

— Единственное, что я хочу пить, — это тебя. — он очень стремительно опускает ладонь мне между ног, нажимая на штаны, под которыми нет трусиков. — Но сначала… Потанцуй для меня.

Меня бросает в жар, а потом — в ледяной холод, и снова в жар. Я дала ему обещание, что сделаю это.

— Потанцуй… или я трахну тебя жёстко. Потому что мне сложно сдерживать себя, ты же знаешь. Но боюсь, что в этот раз тебе может быть больно.

Между ног всё наливается возбуждением и ноет, напоминая о том, что