Дьявольская лилия - Саша Леоне

Провести целый день в парке развлечений, который закрыл только ради нас.

Подарить ему свой первый поцелуй.

Думать о вещах, о которых я раньше даже не позволяла себе задумываться.

И теперь…

Курить сигару. Чертову сигару. Если бы Ате узнал...

У него случился бы сердечный приступ.

А потом он наверняка запер бы меня дома до конца жизни.

Мой итальянец мягко провел ладонью по моей спине.

Не успела я опомниться, как в руках уже оказалась бутылка холодной воды.

Я благодарно отвернула крышку и сделала несколько больших глотков.

Прохладная вода немного успокоила обожженное горло.

Я попыталась вернуть бутылку.

Но пальцы вдруг разжались сами собой.

Комната медленно поплыла перед глазами.

Я качнулась вперед и инстинктивно ухватилась за его рубашку, чтобы удержаться на ногах.

Что-то было не так. Совсем не так.

На меня внезапно навалилась тяжелая сонливость.

Я широко зевнула, не в силах сдержаться.

Пол уходил из-под ног.

Стены медленно кружились.

Зрение расплывалось.

Что происходит? Неужели так ощущается наркотическое опьянение?

Нет...

Этого не может быть.

От одной затяжки такого не бывает.

Или...

Я просто настолько слабая?

— Тсс...

Его голос прозвучал удивительно спокойно.

Ладонь продолжала медленно поглаживать мою спину.

— Не сопротивляйся.

Просто засыпай.

Я рядом.

И именно тогда внутри меня словно что-то оборвалось.

Нет.

Нет...

Пожалуйста.

Только не это.

Ледяной ужас мгновенно вытеснил остатки дурмана.

Он меня накачал. Этот ублюдок.

Но было уже поздно.

Веки стали невыносимо тяжелыми.

Сознание медленно ускользало.

И именно в этот момент последняя деталь наконец встала на свое место.

Третья подсказка.

Как же я раньше не поняла?

Мне даже не приходило в голову, что мужчина, случайно появившийся в моей жизни в тот самый день, когда я впервые за долгие годы вышла за пределы комплекса, принадлежит к тому же миру, что и мой отец.

Что он вполне способен оказаться одним из его конкурентов.

Или даже одним из тех людей, о которых брат столько раз меня предупреждал.

Тех, от кого он учил меня бежать.

Какая же я дура.

Какая наивная.

Я сама шагнула в ловушку.

И позволила ему поймать себя.

Максимо

Янтарный виски ловит свет, когда я кручу стакан между пальцами, не сводя глаз со спящей рыжеволосой девушки. Она выглядит такой крошечной, полностью утопающей в толстых одеялах, ее лицо безмятежно, и от этого в груди что-то болезненно сжимается. Мои пальцы подергиваются от желания подойти ближе, провести по мягкому изгибу ее щеки, но я не двигаюсь. Это не входит в планы.

В ту секунду, когда она написала мне свое имя, я понял, кто она. Таинственная дочь Пермети, драгоценная жемчужина, о которой мы слышали только через слухи. Призрак, если честно. Никто не знал ни ее возраста, ни того, как она выглядит. Кроме самых близких членов семьи и людей Пермети, я сомневаюсь, что кто-то вообще когда-либо видел эту девушку.

Если ей действительно не разрешали покидать комплекс, как она сказала, то это объяснимо.

По сути, я почти убедил себя, что его дочь погибла вместе с его женой десять лет назад, на том пляже, где напали на его семью. Потому что тогда ее видели в последний раз. И все же она здесь, прямо в моей власти.

Я не мог позволить этой возможности контролировать Пермети ускользнуть сквозь пальцы. Какая удача — найти ее как раз в тот момент, когда она жаждала сбежать из своей клетки. К сожалению для нее, она просто обменяла клетку отца на другую: мою.

Беспокойный стон нарушает тишину, и я ставлю виски на столик рядом со мной, складывая пальцы домиком, пока наблюдаю, как она пробивается к сознанию. Я надеялся, что она останется без сознания, пока мы не приземлимся, но что ж, этого, полагаю, не бывать.

Ее глаза распахиваются, брови хмурятся, когда она осматривает спальню моего самолета — сканирует, оценивает. Когда до нее доходит, что она в незнакомом месте, она вскакивает в мгновение ока — ноги на ширине плеч, колени согнуты, кулаки наготове. Значит, кто-то научил драгоценную принцессу защищаться. Интересно.

Когда ее взгляд останавливается на мне, эти красивые зеленовато-карие глаза вспыхивают и твердеют от гнева. Но, черт возьми, это лишь подчеркивает россыпь золотистых крапинок на носу и под глазами. Веснушки. Никогда не думал, что у меня будет на них пунктик.

— Ты ублюдок, куда ты меня увез? — рычит она, оставаясь в боевой стойке. Я машу ей рукой, приглашая сесть, что лишь злит ее еще больше.

— Похоже, легендарный темперамент рыжих — всё-таки не миф, — замечаю я спокойно, пробуя почву.

И вот оно — искра. Ее кулаки сжимаются, глаза сужаются до чисто убийственных щелочек. Черт, если бы она могла дышать огнем, я был бы не чем иным, как обугленным тостом. Я не могу сдержать усмешки. Мило.

Затем, словно по щелчку переключателя, она решительно шагает в мою сторону. Каждый её шаг наполнен решимостью, а испепеляющий взгляд включен на полную мощность.

Она смелая малышка, отдам ей должное. Часть меня хочет позволить ей сократить дистанцию, просто чтобы посмотреть, что, по ее мнению, она сможет сделать.

— Что бы ты ни задумала, остановись. Я бы не стал этого делать на твоем месте, — говорю я, предупреждение звучит четко, хотя я уже знаю, что это не остановит ее. Не с таким взглядом. Я вздыхаю, потирая висок. — Я не хотел разыгрывать эту карту так скоро. Я хотел, чтобы мы сначала приземлились и...

— Приземлились? — перебивает она, замирая на полпути, прежде чем резко повернуть голову к окну. Ее глаза расширяются, и она практически бросается к тяжелым серым шторам, отдергивая их в сторону. Ее выдох настолько драматичен, что кажется почти театральным. — Ты контрабандой вывозишь меня из страны? — Каждое прошептанное слово буквально пропитано ужасом, будто я только что совершил государственную измену.

— Нет, сладкая, не совсем. Мы только сделаем короткую остановку в Вегасе. Завтра мы вернемся в Нью-Йорк. — Я закатываю рукав, чтобы проверить время. — И, кстати, мы скоро приземлимся, так что советую тебе сесть, если ты не фанатка турбулентности.

— Скоро приземлимся? В Лас-Вегасе? — Она снова поворачивается ко мне, глаза пылают. — Как долго я была без сознания? Что, черт возьми, ты мне дал!? — Ее гнев вернулся в полную силу, и, честно говоря, впечатляет, как быстро она переключается между эмоциями.

Я небрежно отмахиваюсь:

— Просто легкое успокоительное. Ничего смертельного. — Но, конечно, она не верит. Если на то пошло, она выглядит еще более взбешенной. Она захлопывает