Не по договору. Книга первая - Надежда Ковалёва

— Мы только что говорили о мечте, а ты уже нашел ошибку в страховке.

— Я многогранен.

— Ты невыносим.

— Зато прав.

Она проверила цифру. Он был прав.

— Ненавижу.

— Ты говоришь это слишком часто для человека, который четыре года…

Лиза закрыла ему рот ладонью.

— Не заканчивай.

Его глаза улыбались. Он поцеловал центр ее ладони. Лиза тут же убрала руку.

— Это нечестно.

— Что именно?

— Ты научился использовать мои слабости.

— Какие?

Она посмотрела на его руки. Ошибка. Дин проследил за взглядом.

— Серьезно?

— Молчи.

— Мои руки?

— Я сказала молчи.

Он рассмеялся — по-настоящему, запрокинув голову. Лиза смотрела на него и вдруг понимала, насколько редко видела этот смех раньше. Потом Дин перестал смеяться.

— Лиза.

— Что?

— Я рад, что не знал.

Она нахмурилась.

— Чего?

— Что ты была в меня влюблена.

Боль возникла мгновенно. Он увидел.

— Не так. Послушай.

— Объяснение должно быть очень хорошим.

— Если бы я знал четыре года назад, я мог бы принять твои чувства за что-то, что мне принадлежит. Мог бы вести себя осторожнее или, наоборот, воспользоваться ими. Не знаю.

Он придвинулся ближе.

— А сейчас я узнаю тебя без этого. И хочу тебя не потому, что ты меня хотела.

Лиза смотрела ему в глаза. Это было именно то, чего она боялась. И именно те слова, которые хотела услышать. Она коснулась его лица.

— Не заставляй меня тебе верить слишком быстро.

Он накрыл ее ладонь своей.

— Не буду.

— Обещаешь?

— Нет.

Лиза удивленно подняла брови.

— Я лучше докажу.

И впервые за долгое время она позволила себе не спорить.

СЭМ

Сэм заметил, что они действительно вместе, по картошке фри.

Лиза сидела у служебного стола и ела из тарелки Дина. Старший брат пытался читать письма в телефоне и каждый раз автоматически отодвигал тарелку ближе к ней.

Еще месяц назад Дин защищал еду так, будто подписывал акт приема-передачи имущества.

— Все, — сказал Сэм, ставя перед ними два бокала воды. — Я официально признаю поражение.

— В чем? — спросил Дин.

— Ты делишься картошкой.

— Она ворует.

Лиза, не моргнув, взяла еще одну.

— Видишь?

Сэм рассмеялся.

Он был счастлив за них. И это счастье имело неприятную обратную сторону: теперь у него было сразу два человека, за которых можно переживать.

В тот же вечер официантка Аня подошла к Сэму с просьбой уйти раньше — у сына поднялась температура. Она говорила быстро, заранее извиняясь.

— Езжай, — сказал Сэм. — Я закрою зал.

— Но смена…

— Оплачена.

— Сэм, я не могу…

Дин, который стоял рядом, поднял голову от телефона.

— Ребенок важнее столика номер семь. А мужчина за седьмым двадцать минут выбирает салат. Он переживет.

Аня растерянно улыбнулась и ушла.

Лиза посмотрела на Дина так, будто снова вспомнила, почему любит его.

Сэм увидел этот взгляд.

Дин — нет.

Конечно, нет.

— Ты иногда удивительно слепой, — сказал Сэм.

— К чему это?

— Ни к чему.

Позже, когда Лиза ушла менять заказ на кухне, Сэм тихо спросил:

— Ты счастлив?

Дин поднял глаза.

На секунду лицо старшего брата стало совсем открытым.

— Да.

Сэм кивнул.

— Тогда не испорти.

— Спасибо за веру.

— Я верю в тебя. Просто знаю статистику.

Дин улыбнулся.

Сэм тоже.

И все же где-то глубоко оставалось беспокойство. Слишком многое в этой истории зависело от женщины, которая всю жизнь училась убегать от людей, решавших за нее, и мужчины, который всю жизнь выражал любовь тем, что решал проблемы.

Им обоим предстояло научиться новому языку.

Сэм очень хотел, чтобы они успели.

ЛИЗА

Гроза началась после полуночи.

Лиза ненавидела гром с детства и считала эту информацию совершенно лишней для Дина. Поэтому, когда свет в ее квартире мигнул и погас, она совершенно спокойно написала ему: «У тебя электричество есть?» Ответ пришел через двадцать секунд.

«Да. Почему?» «Просто спрашиваю». Телефон зазвонил. Она закатила глаза и ответила.

— Привет.

— У тебя выключился свет?

— Возможно.

Гром раскатился так близко, что Лиза вздрогнула и едва не уронила телефон. На другом конце повисла пауза.

— Ты боишься грозы.

— Нет.

— Ты сейчас сказала «нет» голосом человека, который сидит под столом?

— Я на диване.

— Уже достижение.

— Очень смешно.

— Я приеду.

— Не надо.

— Хорошо.

Это было подозрительно быстро.

— Ты правда не приедешь?

— Ты попросила.

Лиза прикусила губу. Еще один гром.

— Дин.

— Да?

— Насколько быстро ты можешь нарушить мое последнее распоряжение?

Он уже смеялся.

— Двенадцать минут.

Он приехал за десять. Лиза открыла дверь в свитере, шортах и с фонариком в руке.

— Ни слова.

Дин вошел, поставил на стол бумажный пакет.

— Я ничего не сказал.

— Но подумал.

— Очень много.

В пакете были свечи, шоколад и бутылка вина.

— Ты ограбил магазин по дороге?

— Подготовился.

— За десять минут?

— Я эффективный человек.

— Невыносимый.

Он зажег свечи. Следующий раскат заставил Лизу подойти ближе почти автоматически. Дин не пошутил. Просто обнял ее.

Она уткнулась носом в его футболку.

— Если расскажешь Сэму, я тебя убью.

— Я скажу, что ты героически защищала дом.

— От погоды.

— Самый опасный противник.

Его ладонь медленно двигалась по ее спине. Гром отдалился. Лиза не отходила.

— Уже можно, — тихо сказал Дин.

— Что?

— Не бояться.

— Я не боюсь.

— Конечно.

Она подняла лицо. Он смотрел на нее с улыбкой.

— Не смейся.

— Я не смеюсь.

— У тебя глаза смеются.

— Это их личное дело.

Лиза потянула его за футболку и поцеловала. Сначала в наказание. Через несколько секунд причина забылась. Дин прижал ее к себе. Руки скользнули под край свитера, остановились на талии. Его ладони были горячими на прохладной коже.

Лиза вздрогнула уже не от грома. Он тут же отстранился на сантиметр.

— Все хорошо?

— Если ты каждый раз будешь спрашивать, мы никогда не закончим.

— Я не тороплюсь.

Эти слова сделали с ней больше, чем любое резкое движение. Лиза снова поцеловала его, медленнее. Пальцы прошлись по его плечам, по шее, в волосы. Дин тихо произнес ее имя и прижал лбом к ее лбу.

— Ты сводишь меня с ума.

Она улыбнулась.

— Сложно конкурировать с твоими таблицами?

— Невозможно.

Он поднял ее на край кухонной столешницы. Свеча рядом дрогнула от движения воздуха. Лиза обхватила его ногами и почувствовала, как вся его выдержка становится тонкой, почти условной линией. Особенно когда она провела губами вдоль его челюсти. Дин закрыл глаза.

— Это месть за грозу?

— За самодовольство.

— Тогда наказание непропорционально приятное.

Она рассмеялась ему в шею. Он нашел губами чувствительное место под ее ухом, и смех оборвался коротким вдохом.

— Вот, —