Д. Артемьев - Три приятеля

Это был элитный магазин неподалеку от Лениного дома. Там всегда были хорошие напитки и сыры. Все это Леня обожал. А сейчас, пока Мишка продвигался к его дому, пришлось вылезать из кресла и готовить к приходу друга какую-нибудь закуску. Впрочем, готовить Леня любил. Недавно он удивил приглашенную компанию обалденным соусом. В основе его был китайский соевый соус. Но Леня добавил в него прожаренного на сковородке и размельченного в кофемолке грецкого ореха и красного порошка, привезенного ему из Израиля. Этот порошок, неизвестно из каких трав состоящий, используют арабы при приготовлении мяса. И вот когда он подал котлетки из мозгов под этим соусом, все отпали. И долго не могли прийти в себя. Ну в общем, пока все не съели. Но сейчас не было времени для изысков. Леня нарезал три сорта сыра кубиками и положил на тарелку немного зелени. Итак, на плоской большой тарелке лежали камамбер, голубой сыр и немного пармезана. Из трав присутствовали кинза, укроп и пастернак. Еще Леня открыл всеми любимые шпроты и отщелкнул крышку у баночки мидий. Вот что стояло на кухонном столе, готовое к приходу Мишки. И сигнал домофона не замедлил прогудеть.

В литровой бутылке оставалось уже немного меньше половины. Леня дважды залезал в холодильник за дополнительной закуской; открыл баночку крабов и угостил приятеля соленой капустой, заправленной лучком и подсолнечным маслом. При этом он не забывал объяснять:

– Понимаешь, в Новосибирске был такой биолог, академик Белов или Беляев, не помню. Вот он провел эксперимент. К нему обратились звероводы, которые пытались разводить красную лисицу. Но она, падла, очень агрессивна. И он решил вывести популяцию послушных лисиц. Взял и убрал из стада, ну, из стаи, самых активных. И думал, что в следующем поколении проведет ту же селекцию. Уничтожит непослушных и снова выведет потомство от оставшихся. И так раз пять или шесть.

– Ежу понятно, селекция! – заявил Мишка, икнув на последнем слове.

– Понятно. Ежу, может, и понятно, а вот что получилось у академика, слышал?

– Никогда, – снова икнул приятель.

– А вышло у него так, что уже со второго поколения лисичек можно было спокойно разводить в зверосовхозах. И не потребовалось никаких пяти поколений. Вырезал из общества самых активных, и порядок – коллектив будет послушен веками. Понял?

– Ты, конечно, не лисиц имеешь в виду, а чеченцев, – задумчиво ответил Мишка и икнул, – я же понимаю, к чему ты клонишь. Но вот посуди. Их Иосиф Виссарионович истреблял, и что? Опять воюют, понял? А уж там два-три поколения есть. Может, этот пример с лисицами не подходит, а?

Леня задумался над аргументом друга и разлил по рюмкам. Выпили. Взяли пальцами из тарелки капусты. Закусили. Пока Леня собирался с мыслями, чтобы ответить, Мишка заявил:

– Все, старичок. Звоню жене, буду первый раз в жизни говорить правду. Где трубка?

Телефонная трубка была найдена и вручена Мишке. Он потыкал в кнопки непослушными пальцами, сбился, потыкал снова, подождал и сказал в дырочки:

– Привет. Это я. Вот ты знаешь про красных лисиц?.. Нет, не заплатил. Завтра заплачу. Нет, не истратил. Погоди. Ты мне скажи, ты слышала про красных лисиц? Чего-о-о? Ну, ты, в натуре. И не на кафедре, я оттуда давно ушел, я у Леньки… Хорошо, я скажу, что ты ему оборвешь. Почему не орать? Зачем мне скрывать от друга восторженные отзывы моей жены?.. Ладно. Да. Скоро приду. Хорошо. Хорошо. Хорошо. Обещаю. – И трубка была положена.

– А чего ты в конце отчета трижды сказал «хорошо»? – заинтересованно спросил Леня, разливая.

– Умоляла больше не пить. Трижды. Я обещал.

– Отлично. Обещания нарушать – последнее дело. Дал слово – держи. Я выпью тогда обе рюмки.

– Иди ты, – возмутился приятель, – что я, не умею бросать слов на ветер?

И они в тишине выпили по паре рюмок и закусили. А потом Ленька вспомнил о разговоре с учительницей и попытался изложить Мишке свои мысли. Получалось как-то сбивчиво. Мишка слушал, перебивал, непонимающе крутил головой, слушал дальше и, наконец, заявил:

– Я, старичок, ничего не понял, но помочь нищенке дело богоугодное. Тащи ее ко мне, только сначала было бы неплохо понять, чем она больна и вообще. Ладно. Я пошел. О-о-о-о! Ждут меня испытания. Ждут!

Ада Семеновна не забыла своего обещания. Буквально на следующий день она увидела Валюшу, Олину соседку. Они столкнулись в Никольском. Обе купили известных в городе сосисок и обозревали яркую витрину мясного отдела. Вначале пошли ахи и приветствия, потом обмен мнениями по широкому спектру вопросов, а уже после этого, когда они вместе шагали к дому, Ада Семеновна завела разговор про Олю:

– Валюша, я прибираюсь в нескольких приличных семьях. И вот подумала, чем можно помочь твоей несчастной соседке. Как, кстати, она поживает?

– Тихая она, проскользнет мимо, только шепотом поздоровается. Кормим ее иногда. Сама ни за что не попросит. У нее пенсия по инвалидности крошечная. Уж мы жалуемся, а ей-то каково? Да еще ее подростки травят, знаешь, пацаны лет по тринадцать.

– Самый жестокий возраст, – подтвердила бывшая учительница.

– Вот-вот. Кричат, дразнят, иной раз снежками закидают, камень могут бросить. Она, бедняжка, сожмется вся – бежать-то не может – и тихонько так плачет на одной ноте: и-и-и… А больше всего пьяных боится. Тут раз после работы мой пошел, дочкину куртку старую ей понес. А перед праздником это было. Мы с ним по рюмочке за ужином выпили. Так что ты думаешь, возвращается с курткой. Она в слезы и отбиваться от куртки стала. Я пошла, и со мной та же история. Сообразили, что запах от нас есть, послали дочку. Она Олю успокоила, погладила, надела ей куртку, похвалила.

– Ой, ужас! А чем она больна? – спросила Ада Семеновна.

– Мудреное какое-то название. Я вот когда давлением мучилась, чуть ли не каждый день врача вызывала. Врачиха у нас хорошая, пожилая. Так вот она мне как-то сказала, что на Западе Олю вылечили бы еще в детстве.

– Ну?

– Точно. Я, конечно, в этом ничего не понимаю, но врач-то знает. Вот она меня за неделю на ноги поставила. И знаешь чем? Настойкой калины. Без всякой химии и таблеток.

И подруги с интересом углубились в обсуждение народных методов целения и всячески ругали шарлатанов и химию. Так, за разговором, они дошли до дома, распрощались, и Ада Семеновна направилась в сторону своего подъезда.

Леня позвонил Мишке. Его еще не было. Жена сказала, что придет не раньше девяти. Они потрепались немного, Леня положил трубку и занялся приготовлением ужина. Он ждал в гости знакомую и хотел порадовать ее необычным блюдом. После некоторых размышлений решено было остановиться на фаршированном языке. Это блюдо требовало времени и внимания, поэтому Леня сосредоточенно работал, ни о чем, кроме необходимых операций, не думая. Но его прервал телефонный звонок. Мишка явился раньше и тут же отзвонил. Леня прижал трубку к уху правым плечом, чтобы руки были свободны, и, продолжая управляться ножом, передал Мишке те сведения, которыми его снабдила Ада Семеновна.