Виновница судьбы - Анастасия Чехова

— Это не обсуждается, дорогая.

Я только усмехнулась — переубедить Стеллу было невозможно. Она всегда стояла на своём, и этот стержень в ней только усилился с годами, особенно после свадьбы с Клиффом.

На прощание мы поцеловались в щёку, и я зашла в холл здания, где мягкий свет ламп отражался от мраморного пола. Подошла к лифту, нажала кнопку. Мой телефон завибрировал в кармане, и сердце, как всегда, ёкнуло — это мог быть Дэвид. Я поспешно достала его, стараясь унять волнение: обычно там были либо вопросы по дочери, либо фото. И я оказалась права: мужчина прислал снимок, где он и Эмили, одетая в крошечный колпак Санты, готовят что-то мексиканское — наверное, такос или энчиладас, судя по ярким ингредиентам на столе. Их лица сияли улыбками, и внутри меня шевельнулась теплая волна: я не была против, что Дэвид прививает ей корни своей семьи. Эмили должна знать свою часть культуры — ту, что унаследовала от отца, с его мексиканским шармом и страстью к жизни.

В ответ я отправила сердечко и смайлик с объятиями, зашла в лифт. Двери закрылись, и я прислонилась к стене, чувствуя, как воспоминания накатывают: Дэвид в те годы, когда он был рядом во время беременности, его руки на моём животе...

Ноябрь,8 лет назад

Живот уже начал проявляться — лёгкая округлость, которая делала меня незнакомой самой себе в зеркале. Для меня это было ново, пугающе и волшебно одновременно: осознание, что внутри растёт человечек, которого я произведу на свет, пьянило и пугало. Я стояла перед большим зеркалом в спальне, крутясь, как юла, разглядывая своё тело: бёдра, грудь, которая налилась тяжестью, и этот маленький холмик, где билось крошечное сердце: «Смогу ли я быть хорошей матерью?" — эти мысли не давали покоя.

Сзади подошёл Дэвид — его шаги были тихими, но присутствие ощущалось, как электрический разряд. Он прильнул к моему уху, обхватив руками талию, и мы встретились взглядами в отражении. Его тигриный взгляд — пронизывающий, полный той же хищной нежности, что и в наши первые ночи, — цеплял меня, даже спустя месяцы испытаний. От его дыхания на шее по коже пробежали мурашки, а тело отреагировало знакомым теплом, несмотря на усталость беременности.

— Она будет прекрасной, — прошептал он, проводя ладонью по моему ещё маленькому, но уже округлившемуся животику. Его прикосновение было нежным, почти благоговейным, но с той подтекстной страстью, которая всегда заставляла меня таять.

— Почему она? — спросила я, глядя на него сквозь зеркало, улыбаясь уголком губ.

— Подсказывает мне моё чутьё, — ответил он, и я развернулась к нему, заглядывая в его голубые глаза — глубокие, как океан.

— Что? — ухмыльнулся он, заметив мой заворожённый взгляд.

— Ты так ждёшь её? — прошептала я, не в силах отвести глаз. В нём было столько тепла, столько надежды, что внутри меня что-то дрогнуло — смесь любви и страха перед будущим.

— Очень.

— С родителями поговорил? — спросила я осторожно. Дэвид отстранился, его лицо на миг омрачилось. Он вальяжно сел на диван, уставившись куда-то в сторону, избегая моего взгляда.

— Ты же знаешь, как оно относятся ко мне, а после... — он замолчал, потом посмотрел на меня, и в его глазах мелькнула тень злости. — А ну да, ты же их узнала с другой стороны — доброй, — добавил он, взгляд из-под лба потемнел, голубые глаза налились кровью от вспыхнувшего гнева.

Я сжала губы, понимая намёк. От этой всей ситуации было сложно убежать, каждый раз она как лезвие ранила в самые уязвимые места.

Настоящее время

Я тряхнула головой, сбрасывая воспоминания, как пыль с полки. Лифт издал мелодичный звон, сигнализируя, что прибыл на нужный этаж. Открыв дверь квартиры, я вошла внутрь: в прихожей валялись новогодние носки с оленями — Эмили в спешке снимала их перед уходом с отцом. Дома пахло свежей елью от искусственной ёлки в углу, намекая, что год скоро уйдёт, унося с собой старые грусти. Я поставила сумку, разделась и начала убирать разбросанные игрушки и вещи — куклы, рисунки, свитерки. Мне до сих пор иногда не верилось, что у меня восьмилетняя дочь: умная не по годам, бойкая и смелая. "В кого она такая?»— усмехнулась я про себя. «В Дэвида, конечно. Или в нас обоих?" — призадумалась от своей же мысли.

Запустив через колонку рождественскую музыку — мягкие колокольчики и голоса хора, наполняющие квартиру теплом, — я прошла на кухню. Привычка пить вино, кажется, никогда меня не отпустит: пока Эмили нет, я балую себя такими вещами, и не только алкоголем. Мужской близости мне тоже не хватало — порой так хотелось уткнуться в сильные объятия, забыть обо всём, почувствовать тепло тела, прикосновения, которые разожгут огонь внутри. Но пока не суждено: попытки встреч с другими мужчинами всегда заканчивались разочарованием — никто не мог сравниться с Дэвидом, с той искрой, что до сих пор тлела во мне.

Я открыла бутылку белого вина, стоявшую в холодильнике, и налила себе в бокал — прохладный, с нотками яблока и цитруса. Прошлась к рабочему ноутбуку, лежавшему на изумрудном бархатном диване. Открыв почту, проверила письма от заказчиков — пара предложений по рекламным кампаниям, напоминания о дедлайнах. А потом увидела сообщение от психолога: "Дорогая миссис Смит, напоминаю, что жду вас завтра на терапии. С уважением, мистер Скотт".

— Ну да, мистер Скотт, куда же я без вашего напоминания, — съязвила я вслух, болтая вино в бокале. "И что мы завтра проработаем? Очередной слой боли от Дэвида?" — подумала я, чувствуя, как вино приятно разливается по венам, но не заглушает тоску.

Я хлопнула крышку ноутбука и откинула его в сторону на диван, чувствуя, как напряжение дня постепенно уходит. В этот момент я представила, как дочь прибегает ко мне, и мы обнимаемся — её отсутствие всегда оставляло во мне тоскливую пустоту. Её щебет, новые рассказы о том, что она увидела на YouTube: обычно это были исторические видео, которые она обожала, или просто её присутствие... Всё это делало дом живым. Я трогала бы её кудряшки, мягкие и непослушные, как у отца, и на миг забывала о своей хандре.

— Так, у меня два дня выходных, надо посвятить себе, устрою сама спа, — отвлекла я себя от грусти, вставая и направляясь в ванную.

Включив тёплую воду, я закрыла