Нино и ее реальность - Анна Аркадьевна Теплицкая
Мягкий переплет блокнота гнулся в руках. Первое задание – выписать на грузинском слово дня; трудность в том, что все закорючки должны быть выведены идеально. Я подумала, сверилась с самоучителем и написала «амбори». Мое первое слово на первую букву грузинского алфавита (ა – ани) – «поцелуй». Это мое личное слово, которое составляет всю сущность целиком. Я сама королева переходов: от детства к зрелости, от одиночества к близости… кроме того, я просто обожаю целоваться.
Вторым блоком идет мудрость грузинского народа. По задумке, надо найти емкое выражение, которое соответствует настроению, запомнить его, а потом вставлять в речь с умным видом. Я открыла сборник стихотворений, выбрала наугад Галактиона Табидзе; мужику с именем повезло – самое крутое имя во вселенной. Естественно, он писал про любовь, и я аккуратно перенесла символы на бумагу: «усикварулод мзе ар суфевс цис камаразе»[1]. Кажется, уже через минуту я спала под диджей-сет, доносившийся с крыши.
Глава 2
Мои дни превратились в бесконечный экскурсионный поток. Без отдыха я шатаюсь по городу, запоминаю дорогу, учусь ориентироваться в хитросплетениях улиц. Беру хинкали в Pasanauri – четыре штуки, считаю складочки, как учила Лейла: «…ровно двадцать одна, и это истинное мастерство».
– Почему это двадцать одна? – удивляется Гоги, который работает здесь уже тридцать лет. – Эталон – девятнадцать! Хинкали символизирует солнце, а складочки – девятнадцать богов севера Грузии. «Ха-ха, Лейла, оказывается, никакой ты не эксперт», – подумала я, а вслух сказала:
– Спасибо, Гоги, это очень важно для меня!
Я заглатываю плотные мешочки и не могу наесться. Они лопаются во рту, выпускают питательный бульон. Руки тянутся к следующему, прежде чем я успеваю отложить узелок из теста. Нервно поглощая еду и спиртное, я размышляю о вчерашних «делах»: спала в кресле Театра марионеток Резо Габриадзе, безучастно смотрела на тбилисские пейзажи в доме-музее Ахвледиани, валялась на траве за бамбуковой рощей в Ботсаду. Темп, с которым я прорастала в свою новую реальность, отпугивал на время гнетущие воспоминания и оставлял меня в безмятежном неведении о моем внутреннем состоянии.
Несмотря на обуявший меня голод, я становлюсь все худее. Ловлю отражения в витринах и удивляюсь, настолько эта женщина не походит на питерскую Нино. В детстве я мечтала быть не простой худой – тощей, как модели из глянцевых журналов. Все сбылось: глаза, обрамленные черной подводкой, сделались на контрасте с изможденностью лица совершенно огромными. В новых шмотках я вполне могу сойти за свою: широкие брюки сложного кроя, короткий тай-дай-топ, бейсболка с надписью «Virgin Prostitute» и сумка, будто ее с рождения не стирали, – треш-эстетика. Как будто только выползла из техно-клуба Bassiani. Черные очки влипли в мое лицо, и я уже не представляла, как оно выглядит без закрывающих глаза стекол. Я окончательно спряталась, и это стало лучшим решением моей новой жизни.
Я миновала очередной двор. Когда-то здесь накрывали длинные столы – его обитатели собирались вместе и трапезничали, все было принято делать сообща: устраивать свадьбы, отмечать праздники, справлять поминки. Интересно, как бы я относилась к этому городу, если бы родилась здесь, просыпалась бы каждое утро в одном из этих домов из плотного кирпича? Мысли опять поплыли: «Какой бы я была? Уверенной и смелой, как Ия, или, наоборот, город приручил бы меня, и я стала бы женщиной, четко сознающей свою принадлежность к этой земле, а поэтому тихой и покорной?» Любопытно, за кого бы я вышла замуж? Так сложилось, что мой папа сбежал из Тбилиси за руку с Гелой, и я выросла в чужом мне городе, встретила Алексея Александровича, человека, как оказалось, мне совершенно неподходящего. Что ж, как вышло, так вышло, и тут уж ничего не поделать. Эти размышления навевали тоску, но, несмотря на это, мне нравилось совать нос в чужие семьи и представлять себя их частью. И главный вопрос был: «Если бы Тамази остался здесь, что бы осталось от меня?»
Впереди дом в мавританском стиле с милой башенкой – улица Иванэ Мачабели, я ее уже знаю. Второй поворот направо после второго поворота налево оказался улицей Беридзе, я сунула туда свой нос и удивилась тому, какая она вонючая. Из прошлой жизни последней, кого я видела, была Ия Беридзе. Ровно три недели назад. Она стояла в проеме гардеробной, когда я швыряла вещи в чемодан, и проклинала меня на чем свет стоит.
– Где твоя поддержка, Ия? Меня только что бросил муж!
Она разразилась бранью на грузинском.
– Впервые рада, что не понимаю ни слова, – сухо сказала я.
– То, что он гондон, не дает тебе права поступать так со всеми нами! Особенно с мальчиками!
Протолкнув внутрь лабутеновский каблук, я еле застегнула молнию и, отряхнувшись, твердо сказала, чтобы Ия не лезла в мою жизнь.
– Ты знаешь, куда он ушел? К кому? – спросила она.
– Знаю. К Василисе.
Ия замолчала, а потом затараторила с новой силой: «Ты уверена, Лат’ираки[2]? Может, он это нарочно. Пока не доказано, не ****, что сказано!»
– Он должен теперь предоставить доказательства своей измены? Ты слышишь, что говоришь? Какого ты о нем высокого мнения!
– Алексей тебя любит, я знаю точно.
Вместо ответа я хлопнула входной дверью и ушла, оставив ее с моей квартирой наедине. Это был последний человек, с которым я так или иначе попрощалась. Свой номер я выбросила на следующий день.
В четверг я прогуливалась по дорогому Вера и с удовольствием подумала, что хочу остановиться в Тбилиси не понарошку, а по-серьезному. День был прекрасный и настраивал на размышления. На Лео Киачели я сразу приметила особняк цвета старой терракоты с гипсовыми маскаронами – полуразрушенное богатство уходящей эпохи. Здесь живут бывшие оперные певцы, наследники громких грузинских фамилий, наверняка и женщины с разбитым сердцем. «Мое место», – щелкнуло внутри. Я даже не удивилась, когда самая большая квартира на последнем этаже оказалась пустующей.
– Живший там художник сбежал в Берлин после неудачной выставки, – из подъезда вышла болтливая старушка с таксой по имени Бахтияр – она и стала моей первой тбилисской подружкой.
Денег после расставания с Алексеем Александровичем хватало, и десять с половиной тысяч лари в месяц на аренду для
Ознакомительная версия. Доступно 10 из 52 стр.