Без права на отказ авторитету - Ася Любич

Глава 2. Алла

Поля ахает, а я поджимаю губы — не готова была услышать столь оскорбительное замечание в день собственного триумфа.

— Если вы привыкли смотреть на обнажённые тела, то вам нужно было прийти в другое место. Бордель называется.

— А разве бордель не прародитель театра? Мне казалось, что именно для услады мужских глаз женщины изображают из себя разные роли. Может быть, я, конечно, не прав — поправьте меня.

— Не вижу в этом смысла. Судя по всему, вы относитесь к тому виду людей, которые убеждены в своей правоте, даже если им доказывают обратное.

— Доказывать — не значит говорить правду. Алла, вы великолепны в гневе. Уверен, сегодняшняя ночь будет очень яркой.

Да как он смеет?! Кто он вообще такой, чтобы упоминать нашу интимную с Глебом жизнь? Какой бы она ни была. Меня настолько возмутил этот субъект, что я ни минуты не остаюсь в холле театра, а сбегаю в собственную гримёрную. Тут, среди костюмов и красок, среди зеркал и букетов цветов, я чувствую себя гораздо лучше.

И я не раздевалась — я лишь вышла в сорочке, пусть и несколько прозрачной.

Меня до сих пор трясёт от взгляда этого Бауэра, который пронизывал меня нитями своего желания. Судя по всему, иначе он на женщин смотреть не умеет. Наглый. Ужасный. Невоспитанный. И как ему в голову пришло сюда прийти?

Он ещё и спектакль смотрел.

Хорошо, что я не знала. Я бы волновалась сильнее обычного, словно вновь поступаю на актёрский под строгими взглядами комиссии. Он словно судья моей жизни, который ворвался в неё, чтобы рассмотреть под микроскопом все грехи и ошибки, чтобы ткнуть меня, как котёнка, в мой выбор и напомнить об истинных ценностях.

Но ведь я знаю, что на своём месте. И неважно, что главные роли мне дают благодаря браку с Глебом — я ведь и сама очень многого стою. Я хорошая актриса, меня хвалят критики. И ни один властный придурок не понизит мою самооценку.

Поправляю макияж, нанося розовую помаду, брызгаю духами, сразу чувствуя себя намного лучше. Ароматерапия творит чудеса. И вот — я уже готова к новой битве.

Шагаю к двери, которая внезапно сама открывается.

Застываю на месте как преступница, потому что весь проём занимает не кто иной, как Александр Бауэр, и тут же отрезает нас от всего мира, захлопнув дверь.

— Как вы… — хочется крикнуть: «Как вы посмели?» — но страх перед ним буквально лишает голоса. Остаётся только буркнуть: — А где Глеб?

Глава 3

— Слишком много шампанского выпил, сказал ждать его здесь.

Вот даже как. Значит, всё в порядке?

Раз Глеб отправил его сюда, мне не о чем переживать и волноваться. Но это не помогает. Все органы чувств словно на пределе работают.

Инстинкт самосохранения орёт о том, что нужно держаться от него подальше.

Ещё дальше. А ещё лучше — выброситься в окно, лишь бы быть далеко. Но это будет выглядеть, словно я струсила, а я себе такого позора позволить не могу.

Только не с ним.

— Наверное, он имел в виду, чтобы вы постояли снаружи, — какую бы цель ни преследовал Глеб, но вряд ли ему бы понравилось, что мужчина находится со мной наедине. Тем более такой опасный. Большой. Наглый.

Чтобы смотреть ему в глаза, приходится задирать голову.

Чтобы не дрожать от страха, как кролик перед волком, приходится держать себя в руках.

— Наверное. Но мне больше нравится быть ближе к тебе.

Я вспыхиваю, словно маков цвет, чувствуя, как по телу растекается жар, который хочется залить водичкой.

Нет, я прекрасно осознаю свою привлекательность, да и понятно, что и Бауэр мысленно поимел меня в самых разных позах.

Но мне обычно и дела нет до мужских фантазий на тему Лисовской, но сейчас другой случай. Сейчас все мои женские инстинкты словно кричат об идеальном потомстве, которое ждёт меня с этим викингом.

И только благоразумие напоминает, что этот мужчина чужой, неприятный, пришедший сюда явно не для того, чтобы выразить восхищение.

Он просто не умеет этого. Возможно, его восхищение выражается в том, чтобы нагнуть меня и трахнуть прямо у этого зеркала, вынуждая смотреть, как этот огромный мужлан толкается сзади.

Мы слишком долго смотрим друг на друга.

А он оказывается непозволительно близко. Я чувствую эту его смесь запахов, его дыхание, что уже щекочет мне губы.

Но стоит его руке потянуться к моему декольте, как я успеваю шлёпнуть его по руке.

— Если бы выдавали награду за наглость и бесцеремонность, вы бы были первым в очереди.

Так и представляю, как ему дарят статуэтку, а он лишь усмехается в своей манере. Боже, я знаю его всего ничего, но уже могу узнать манеру улыбаться одним уголком губ. Издевательски. Но, надо признать, очень сексуально. Он мог бы стать прекрасным актёром кино. Играть босса мафии или очередного Бонда. Может, предложить ему?

Он усмехается