Клон. Поиски истины - Габриэлла Лопез

Мел стала лучше понимать своих близких, научилась их оправдывать, потому что наконец осознала всю степень своего эгоизма, свое неумение бороться с жизненными трудностями, свою робость при столкновении с неудачами и разочарованиями. Правда, ее никто никогда не учил стойкости и умению сопротивляться бедам. Блестящие знания Мел по математике, истории, литературе и успехи в школе не имели практического смысла, когда вдруг жизнь жестоко обрушилась на нее всеми своими сложностями и противоречиями. Так что постигать жизнь приходилось теперь почти в одиночку, поскольку помощь других ограничивалась вопросами о ее самочувствии и предложениями что-нибудь сделать. Например, отвезти отдыхать. А вот научить, подсказать, дать действительно необходимый совет... На это близкие Мел не годились.

Кроме того, ее мучила мысль о том, что развод с Шанди рано или поздно неизбежен, несмотря на рождение сына. Да, конечно, опять во всем виновата одна лишь Мел, но от этого только тяжелее делалось на душе. А Шанди... Он молод, здоров, полон сил. Он скоро окончит учебу, станет работать ветеринаром, откроет свою клинику... Зачем ему Мел?..

Об этом она думала теперь часто.

В доме Феррасов стал все чаще и чаще появляться возрожденный к новой жизни Лобату. Приходил он вроде бы к Лукасу или Леонидасу, но больше общался с Мел. Лобату перешел в другую фирму, словно ему стало тяжело работать с Феррасами после случившегося, хоте те звали его вернуться. Они к нему привыкли, да и работник он был неплохой, если бы не его пагубный недуг...

Однако Лобату, выйдя из клиники, сразу нашел другую работу. Но продолжал по старой памяти навещать друзей, словно никак не мог с ними расстаться. И постоянно наведывался к Мел. Она не жила в квартире, купленной матерью для нее и Шанди, поскольку семейная жизнь явно не заладилась, а переехала в родительский дом.

— Ну, ты как? — спрашивал Лобату, и в его тоне ей чудилось искреннее участие и неподдельный интерес к ее судьбе.

Пройдя через те же испытания, что и она, он понимал ее лучше других.

Мел стала понемногу делиться с Лобату сокровенным, даже как-то рассказала ему о своих сложных отношениях с Шанди. Лобату вздохнул.

— Что тут можно посоветовать? Жизнь все расставит по местам. Обязательно. В свое время Шанди за тебя боролся, как на ринге, в тяжелом бою, с грозным противником. И ведь не проиграл, верно? Значит, ему можно верить. Вот меня, например, как ты знаешь, вытащили из беды и спасли мои дети, — он нежно улыбнулся. — Да, вот какая идея пришла мне вдруг в голову... Надо бы тебя с ними познакомить. Они чудесные люди — мои Моника и Педриньу. И почти твои ровесники. Чуточку постарше... Мне бы хотелось, чтобы вы подружились.

Мел призадумалась. После гибели, а точнее, исчезновения Режиньи, Мел тосковала без подруг.

Телминья стала от нее отдаляться. Возможно, не нарочно. Просто она тоже, как и Шанди, устала возиться с Мел. Жизнь брала свое. Телминья хотела замуж, активно искала себе спутника жизни, и до подруги ли ей было?.. «Все правильно, — думала Мел. — Так оно и должно быть. Но без друзей тяжело...»

— Я бы с удовольствием с ними познакомилась... — пробормотала Мел. — А они захотят иметь со мной дело? Ведь я...

И она смолкла, прикусив губу.

Правда, после лечения Мел постаралась отказаться от наркотиков, держалась довольно хорошо, но этот темный шлейф, тянущийся за ней... Это ее проклятое прошлое, хотя она совсем немного прожила... Многих оно отталкивало.

Лобату усмехнулся.

— Да они так возились со мной! Трудно даже описать!

— Вы — их отец! — логично возразила Мел. — А я им никто...

Лобату махнул рукой.

— Ты не представляешь, какие это люди! Я не потому, что это мои дети... Я ведь их почти не растил, не знал, не видел... Выросли они такими без меня, это не моя заслуга, но все равно приятно сознавать, что у меня такие дети. Давай я приведу их к тебе. Одну и другого. Лучше поодиночке. Так вы легче поймете друг друга.

Мел кивнула.

Она понемногу начинала привыкать и к своему сыну, которого долго избегала из-за болезни. Сначала Мел безмолвно входила в детскую, где вовсю командовала счастливая Далва, и стояла на пороге, ни о чем не спрашивая и не вмешиваясь. Ее не гнали, но и не просили помочь. Наконец Далве это надоело, она решила, что пора переходить к решительным действиям, и сказала как-то Мел:

— Парнишка — вылитый ты! Прямо одно лицо! Правда? — обратилась она к нянюшке помоложе.

Та с готовностью кивнула.

— Иди, посмотри на него поближе, — продолжала Далва. — Что ты все жмешься у двери? Ты мать и должна быть со своим ребенком, чтобы малыш тебя знал и любил. Ты ведь будешь любить свою мамочку, да, Шанди? — ласково спросила она у мальчика.

Тот в ответ заворковал, заулыбался и начал пускать пузыри.

— Это он говорит «да», — уверенно заявила старая экономка. — Кому, как не мне, знать все его настроения! И, конечно, он будет тебя очень любить, только для этого вам нужно хорошенько познакомиться. Правда? — вновь повернулась Далва ко второй нянюшке.

Та опять кивнула.

— Если бы все в этом доме слушались меня, а не упрямились и не жили по своим убеждениям, все было бы иначе и намного лучше, — снова убежденно объявила Далва. — Я плохого еще никому не посоветовала, тем более, любимым людям. Ну, давай, Мел, смелее! Иди сюда!

Мел смущенно сделала несколько шагов и приблизилась к детской кроватке. Две няни внимательно наблюдали за ней. Шанди-младший залопотал громче и радостнее. Мел робко остановилась возле него.

— Вот... — удовлетворенно сказала Далва. — А теперь возьми его...

Мел в ужасе шарахнулась в сторону.

— Нет, что ты... Я боюсь... Как его брать? Я не умею...

— «Не умею»... — передразнила ее няня. — Все люди на земле когда-то ничего не умели. Учись! Твой бестолковый муж точно такой же. Тоже все твердит как заведенный, что боится брать ребенка на руки. Даже донна Жура не в силах заставить твоего Шанди перебороть себя.

— Но это же действительно очень страшно! — попыталась защититься Мел. — Это ты привыкла к маленьким детям, а мы нет. А вдруг я его уроню?.. Он такой шустрый... Вон как