Обещания в темноте - Скарлетт Винтерс

— Ты прелестная малышка, не так ли? Думаю, мне понравится сломать тебя, прежде чем я прикончу твоего парня здесь.

Вот и все. Ярость взорвалась внутри меня, как гребаный вулкан. Тьма поглотила меня, мой разум сосредоточился на одном: разорвать этот кусок дерьма на части.

Я хотел убивать, калечить, разрушать.

В мгновение ока я бросился на него, мои движения подпитывались первобытной яростью. Хотя мои ребра протестующе ныли, я преодолел боль. Тяжесть моего кулака обрушилась на его челюсть, заставив его растянуться на земле.

Его смех превратился в болезненный стон, когда из разбитой губы потекла кровь. Я нырнул под дикий замах, нанеся сокрушительный апперкот в челюсть одному ублюдку, отчего он рухнул на землю.

Еще один бросился на меня с ножом, но я отразил его атаку быстрым парированием, нанеся сокрушительный удар ногой в грудь.

Третий придурок бросился на меня с ножом, но я отбил его руку в сторону и нанес удар ногой прямо в грудь. Он отшатнулся, задыхаясь от удара. Какой-то другой придурок попытался схватить меня сзади, но я заехал ему локтем в живот, а затем впечатал его лицом в тротуар.

Первый ублюдок поднялся на ноги с мечом в руке, с глазами, полными отчаяния. Он замахнулся на меня как одержимый, но был слишком медлителен. Я уклонился от его удара, схватил его за руку и выкручивал ее до тех пор, пока он не закричал. Теперь его собственный меч был в моей руке, и я не колебался — один резкий удар, и он тяжело рухнул на землю.

Но когда я перевел дыхание, я кое-что понял: четвертого ублюдка не хватало.

— Кого-то ищешь? — Я услышал леденящий душу голос позади себя.

Я резко обернулся, сердце бешено заколотилось, когда я увидел Рыжую. Этот последний ублюдок схватил ее за волосы, запрокидывая голову назад, у ее горла поблескивал нож.

Время замедлилось, и все, что я мог видеть, — это ее лицо, перекошенное от страха. Эта первобытная, животная ярость снова вспыхнула, обжигая еще жарче, чем раньше.

Он был ходячим мертвецом.

Всхлип Рыжей ударил мне по ушам, как гребаный кинжал, глубоко пронзив меня. Мое зрение затуманилось красной пеленой, и ярость вспыхнула во мне жарче адского пламени. Я даже не думал. Просто сделал шаг вперед.

— Отпусти ее, — прорычал я со смертельным спокойствием, но ярость, пылающая в моих глазах? Это дерьмо не скрывалось.

Засранец ухмыльнулся, сильнее дернув Рыжую за волосы. Она вздрогнула, страх наполнил ее глаза.

Вот и все.

Я был не из тех парней, которые становятся сентиментальными, которые позволяют эмоциям забираться под кожу и морочить себе голову. Я выстроил стены — толстые, нерушимые, — чтобы не впускать подобное дерьмо. Но видеть ее такой? Уязвимой, напуганной? Это было так, словно кто-то ударил кувалдой по этим стенам и расколол их настежь.

Это был не я. Мне было насрать на людей. Но я был здесь, моя кровь кипела, мышцы напряглись, как будто я был готов разорвать этого ублюдка на части голыми руками. И ради чего? Ради нее.

— Оставайся там, где ты есть. Или она заплатит за это.

— Отпусти ее, или, обещаю тебе, ты пожалеешь об этом.

И я не шутил. Каждое чертово слово.

Он поднес нож к щеке Рыжей, кончик коснулся ее кожи. Она вздрогнула, и из нее вырвался еще один проклятый стон. Глаза больного ублюдка загорелись извращенным удовлетворением, когда он провел лезвием вниз, разрезая цепь и вонзаясь в ее плоть. Потекла кровь, смешиваясь с блеском металла.

— Мне это нравится, — усмехнулся он с извращенным удовлетворением. — Жаль, что мне придется забрать это у тебя.

Зверь во мне требовал крови. Справедливости. Я шагнул вперед, мое тело тряслось от сдерживаемой ярости. Прежде чем я успел дотянуться до нее, ухмылка ублюдка стала шире, его глаза вспыхнули отвратительным ликованием. Одним движением он опустил нож, рассекая воздух с леденящей душу точностью.

Эта гребаная пизда.

Еще один вздох сорвался с губ Рыжей, когда острое лезвие ножа снова коснулось ее кожи. Под ее глазом появилась тонкая царапина, алая полоска выделялась на фарфоровом лице.

— Возможно, следующим я выколю ей глаз, — съязвила сучка.

Оглядевшись вокруг, я увидел, что остальные трое фанатиков все еще лежат без сознания на земле. Я встретился взглядом с Рыжей и едва уловимым движением головы привлек ее внимание к карману, где она держала перочинный нож. Она понимающе моргнула и медленно подчинилась.

— Я разорву тебя на части, кусочек за кусочком, пока от тебя, блядь, ничего не останется, — пригрозил я, отвлекая его внимание от Рыжей.

Но ублюдок только усмехнулся, снова скривив губы в этой дерьмовой ухмылке. Без предупреждения он бросился к Рыжей, его рука сомкнулась на цепочке, свисавшей с ее шеи. Металлические звенья натянулись в его хватке, прежде чем, наконец, сломаться. Рыжая отшатнулась назад, пытаясь сохранить равновесие.

— Рыжая, живо!

И, черт возьми, Рыжая не сбилась с ритма. Она выхватила перочинный нож, лезвие блеснуло в ночи. Одним быстрым движением она глубоко вогнала его в бедро ублюдка. Смех застрял у него в горле, боль и шок исказили его лицо, когда он посмотрел вниз на нож, торчащий из его ноги. Грубый, гортанный крик вырвался у него, хватка на шее Рыжей ослабла, когда он рухнул. Кровь пропитала его одежду, собираясь лужицей в тени вокруг него. Его жалкие попытки остановить кровотечение только усугубили ситуацию.

Зрелище его страданий? Чертовски восхитительно. Мрачное удовлетворение нахлынуло на меня, когда я наблюдал, как эти четыре куска дерьма корчатся от боли. Часть меня наслаждалась каждой секундой этого.

Позади себя я услышал тихий стон. Медленно повернувшись, я прищурил глаза, полные кровожадных намерений. Парень стоял там, дрожа и сжимая в руке нож.

— Убирайся отсюда, — прорычал я, полный кровожадных намерений. — Пока я не выпотрошил тебя, как рыбу.

Он понял сообщение. Выронил нож, развернулся и побежал изо всех сил.

Я побежал к Рыжей, мое сердце громко стучало, когда я двигался со всей скоростью, на которую был способен.

— Давай, — выдохнул я, бросаясь к ней.

Я