У вас по графику влюбленность, босс! - Надежда Юрьевна Волгина

Надя покраснела до корней волос:

— Я… да, утром случайно…

— Ничего страшного! — Георгий Константинович добродушно махнул рукой. — Бывает. Главное, голова на месте! А колготки — это ерунда!

Надя вышла из офиса, чувствуя себя одновременно и победительницей, и идиоткой. Справилась с переговорами! Но все эти полтора часа сидела в порванных колготках!

На улице она достала телефон. На экране мигали два пропущенных звонка от Волкова. Первым делом она перезвонила боссу. И ответил он на первом же гудке:

— Надежда! Ну как? Справились?

— Справилась, — не смогла она сдержать торжествующей улыбки. — Протокол подписан. Сорок пять процентов, как и планировалось.

— Отлично! — в его голосе звучала неподдельная радость. — Я знал, что у вас получится! Где вы сейчас?

— Возле офиса «Южного берега».

— Отлично! Я через двадцать минут заеду. Поедем в Адлер, как договаривались.

— Хорошо. Буду ждать.

Надя повесила трубку и прислонилась к стене здания. Получилось. Она справилась! Первые серьёзные переговоры в её жизни, и она справилась! Этой радостью захотелось хоть с кем-то поделиться.

Надя достала телефон и написала Свете:

«Переговоры прошли успешно! Протокол подписан!»

Ответ пришёл мгновенно:

«УРААААА!!! Я знала, что у тебя всё получится! Ты крутая!!!»

«Спасибо! Теперь еду с боссом смотреть объект в Адлере».

«О-о-о! Наедине с боссом! Романтика!»

«Это работа, Света».

«Ага, работа. Рассказывай! Жду подробностей!»

Надя убрала телефон и огляделась. Яркое южное солнце, шумные улицы, запах моря. Хорошо. Даже слишком хорошо!

Волков приехал ровно через двадцать минут. На чёрном внедорожнике, за рулём сам. Лихо остановился возле Нади и распахнул переднюю дверцу.

— Поздравляю с успехом! — тронулся он с места, когда Надя заскочила в салон. — Георгий Константинович уже позвонил. Сказал, что вы молодец. Жёсткая переговорщица.

— Правда? — расплылась Надя в довольной улыбке. Так приятно было слышать его похвалы!

— Правда. И ещё сказал, что у вас порванные колготки.

О, только не это. Надя застонала и закрыла лицо руками.

— Боже, как стыдно! Я утром случайно порвала, а запасных не было…

Волков заливисто рассмеялся. Искренне, от души. Надя опустила руки и посмотрела на него. Он смеялся, и лицо его было совсем другим — молодым, открытым, живым.

— Надежда, это же замечательно! — покачал он головой. — Вы провели сложные переговоры, выбили нужный процент, подписали протокол — и всё это в порванных колготках. Это и есть настоящий профессионализм.

— Или настоящая безалаберность, — пробормотала Надя.

— Нет. Это умение справляться в нестандартных ситуациях. И это ценное качество.

Они ехали вдоль побережья, и дорога тянулась узкой лентой между двумя стихиями. Справа, почти у самого обочины, плескалось море — тугое, тяжёлое, ослепительно-белыми бликами разбивающее солнечные лучи. Слева нависали горы, темнеющие в глубине, срезанные скалами, заросшие пятнами густой зелени. Ветер залетал в приоткрытое окно, приносил солёный запах и чуть влажную прохладу.

Борис вёл машину уверенно, одной рукой держась за руль, другая лежала на коробке передач. В его движениях было что-то расслабленное, почти ленивое, но в то же время точное — ни одного рывка, ни единого лишнего жеста.

— А как ваша фотосессия? — осторожно спросила Надя, чуть повернув к нему голову. — У Алины, я имею в виду.

— О, там всё по плану, — его лицо будто замкнулось, стало отстранённо-нейтральным. — Она снимается весь день. Вечером у неё ужин с редактором журнала. А я вот освободился.

— Понятно, — тихо ответила она и отвела взгляд к морю, наблюдая, как солнце дробится в волнах, стараясь по интонации, по еле заметной складке у его рта понять больше, чем он сказал.

Повисла тяжёлая пауза, растянувшись между ними почти осязаемо. Надя смотрела в окно, следя за тем, как пейзаж медленно ползёт назад, и никак не могла подобрать хоть одно уместное слово. Мысли путались, соскальзывали, как будто каждая фраза заранее казалась неправильной.

— Надежда, — вдруг негромко начал Борис, чуть прочистив горло, — я хочу… извиниться.

Она едва заметно вздрогнула и всё же не обернулась:

— За что?

— За вчера. На пляже, — он говорил ровно, но в голосе проступило напряжение. — Я не хотел ставить вас в неловкое положение. Позвать на осмотр объекта, когда я здесь с… с Алиной. Это было не совсем корректно.

Надино сердце болезненно сжалось, будто кто-то стиснул его пальцами. Она глубже вдохнула, выровняла голос:

— Всё в порядке, Борис Николаевич. Мы действительно едем на работу. Осматривать объект.

— Да, но всё равно, — он отрывисто выдохнул, взглянув на дорогу перед собой. — Просто я… — он замолчал, подбирая формулировку, и тишина снова плотным слоем легла между ними. — Я подумал, что после успешных переговоров вам будет приятно увидеть результат нашей работы. Жилой комплекс в Адлере — один из наших лучших проектов.

— Мне действительно интересно, — тихо, но искренне сказала Надя, повернув к нему голову. В её голосе не было ни упрёка, ни фальши — только простая, чистая правда, в которой она сама сейчас отчаянно нуждалась.

Остаток пути прошёл в более лёгкой беседе. Волков рассказывал об Адлере, о том, как изменился город после Олимпиады, о планах компании. Надя слушала, задавала вопросы.

Через сорок минут они подъехали к стройплощадке. Огромный жилой комплекс, пять корпусов. Первые два корпуса уже были готовы, остальные пока строились.

— Вот он, — Волков плавно припарковался у въезда и вышел из машины, чуть расправив плечи. — «Адлерские высоты». Наша гордость.

Перед ними поднимались корпуса — светлые, высокие, с ровными линиями фасадов и блеском стекла, отражающим небо. Территория была аккуратно ограждена, внутри уже вырисовывались дорожки, островки зелени, детские площадки.

Они медленно обошли вокруг. Борис показывал детали — указывал на окна, на входные группы, на ещё не до конца оформленные дворы. Объяснял, как всё будет выглядеть, когда завершат отделку. Говорил о технологиях, о планировках, о благоустройстве, иногда останавливаясь, чтобы нарисовать в воображении будущую жизнь жильцов. Где будут гулять дети, где ставить лавочки, как падёт солнце на окна…

Надя слушала, чуть замедлив шаг, и с каждым его словом всё острее ощущала масштаб. Это был не набор цифр и чертежей, а целый живой организм, который вот-вот начнёт дышать.

— Это потрясающе! — выдохнула она, остановившись перед первым корпусом и задрав голову. — Такой большой проект! Сколько людей здесь будут жить!

— Почти две тысячи квартир, — кивнул Борис, взглядом окидывая фасад, словно проверяя его ещё раз. — Это не просто дома. Это целый жилой район. С детскими площадками, парковой зоной, спортивными объектами.

— Вы создаёте целый мир, — тихо сказала Надя, и в её голосе прозвучало искреннее восхищение.

Он перевёл на неё взгляд.

— Именно так я и думаю. Не просто строить коробки, а