Настоящий мужчина для разведёнки с прицепом - Алёна Скиф

— Ещё нет, Ярослав Викторович, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Я заканчиваю анализ по расходникам — дискам для болгарок и свёрлам. Перфораторы — следующая точка в плане.

— Сдвиньте приоритеты, — сказал он деловым тоном, но уголок его рта дрогнул. — Ударный инструмент… в данный момент стратегически важнее. И подготовьтесь к выездному совещанию в двенадцать. По вопросам… долгосрочного партнёрства. Вам понадобятся документы.

Наши взгляды встретились на секунду, и в его глазах я прочла не только намёк на ЗАГС, но и обещание чего-то большего. Он стоял у стеллажа с аккуратно сложенными банками краски. Этот контраст между его безупречным видом и бытовыми деталями вызвал у меня легкую улыбку.

— Поняла, — кивнула я, чувствуя, как тепло разливается по щекам. — Подготовлю всё необходимое.

Он кивнул и, не спеша, пошёл вдоль ряда полок, делая вид, что проверяет ассортимент разводных ключей. Через пять минут в рабочем чате отдела пришло сообщение: «Ковригина, ко мне в кабинет. С отчётом». Коллеги переглянулись.

В кабинете он сидел за столом, но стоило мне закрыть дверь, как его поза сменилась. Он откинулся в кресле, глядя на меня уже без маски начальника.

— Нервничаешь? — спросил он просто.

— Немного, — призналась я. — Здесь все на иголках. Даже болты на полках, кажется, притихли.

— Пусть сидят на своих шпильках, — парировал он. — Через пару месяцев у них будет новая тема для обсуждений. А мы с тобой станем… скучными сослуживцами, которые поженились и живут себе тихо. Как шуруп в бетоне — надёжно и незаметно.

— Выглядит как план, — улыбнулась я и довольно потерла вспотевшие ладошки.

— Это и есть план, партнёр. — Он взглянул на часы. — Готовься к «совещанию». Я заеду к служебному входу ровно в дванадцать.

В двенадцать ноль пять его машина уже ждала. Я села на пассажирское сиденье, положила на колени паспорт. Было странно и нереально.

— Всё в порядке? — он положил свою руку поверх моей, и его пальцы сцепились с моими. Ладонь была тёплой и твёрдой, как рукоятка качественного молотка.

— Всё в порядке. Просто… никогда не думала, что буду выходить замуж в обеденный перерыв между проверкой шуруповёртов и заказом наждачной бумаги.

— Самые надёжные соединения, — парировал он, заводя двигатель, — создаются на голодный желудок. Иначе можно перетянуть гайку или, наоборот, недотянуть. А нам нужна золотая середина.

Я рассмеялась, и напряжение начало таять, как припоя на паяльнике.

В ЗАГСе было немноголюдно. Мы подали заявление, молча, сосредоточенно заполняя бланки. Когда сотрудница забрала документы и назначила дату — ровно через месяц, — мы вышли на крыльцо, и нас обдало холодным ветром.

— Вот и всё, — сказал Ярослав, глядя куда-то вдаль. — Обратного пути нет, партнёр. Теперь ты официально моя… сантехническая проблема под раковиной.

— А вы — моя, — ответила я, поднимая на него глаза. — Самая дорогостоящая и амбициозная лазерная рулетка с внезапно севшей батарейкой.

— Это взаимно, — он улыбнулся, и в этот раз улыбка была настоящей, без тени усталости. — По рукам?

И снова, как вчера в кабинете, мы пожали друг другу руки. Но на этот раз его рука задержалась в моей чуть дольше, создавая идеальное, неподвижное соединение.

А потом он медленно ее перевернул и нежно поцеловал пальчики.

От его поцелуя мне стало так хорошо и тепло, что я сразу вспомнила Фаину Раневскую с ее знаменитой фразой:

“Не можете никак понять, нравится ли вам молодой человек? Проведите с ним вечер. Вернувшись домой — разденьтесь. Подбросьте трусы к потолку . Прилипли? Значит нравится.”

Вечером, когда дети уже были накормлены, а я пыталась собрать раскиданные по всему полу детали от пластикового конструктора Сережи, в дверь позвонили. На пороге стоял Ярослав. В одной руке у него была огромная коробка, а в другой он держал сложенную компактную тёмно-синюю коляску-трость, самую современную модель, какую я только видела в витринах.

— Ну, здравствуй, моя драгоценная невеста, — сказал он, внося всё это в прихожую. — Это по контракту. Статья «Обеспечение мобильности союзных войск».

Из гостиной выбежал Сережа. Увидев коляску, он замер, широко раскрыв глаза.

— Ка-ся! — восторженно пролепетал он и пополз к ней со скоростью отбойного молотка.

Ярослав легко разложил коляску одним движением. Сережа, визжа от восторга, стал тыкать в неё пальцами, пробуя на прочность.

— Ярослав, это… Это слишком. Она же очень дорогая, — прошептала я, глядя на лёгкую раму и кожаную отделку.

— Для главного стратегического партнёра по дому — в самый раз, — отрезал он. — К тому же, старая вышла из строя по моей вине. Я должен был предусмотреть её проверку перед передачей в эксплуатацию. Это не подарок. Это… ремонт по гарантии. Как замена прохудившегося смесителя.

Похоже, наш юмор переходил на новый уровень.

Мама, выйдя из кухни и увидев коляску, ахнула и поднесла руку ко рту. Катя же подошла к Ярославу и серьёзно посмотрела на него снизу вверх.

— А маме ты тоже что-нибудь пливёз?

Ярослав замер на секунду, затем медленно достал из внутреннего кармана пиджака небольшой бархатный мешочек. Он развязал шнурок и высыпал мне на ладонь… тот самый серый камешек с дырочкой. Теперь он был оправлен в тонкое серебряное кольцо, превратившись в кулон.

— Это не бриллиант, — тихо сказал он, и его взгляд снова стал тёплым, как вчера вечером. — Это — талисман. Чтобы не уставала. Только теперь официальный. По контракту.

Я сжала кулон в ладони. Камешек, согретый его рукой, казался горячим. В горле встал ком.

— Спасибо, — удалось мне выдавить.

— Не за что, — он кивнул, а потом обратился к детям: — Ну что, команда, завтра тестируем новую технику? В парк? Проверим ходовую и амортизацию.

Сережа что-то радостно залопотал, а Катя, подумав, важно кивнула.

— Ладно, мне пора, — сказал Ярослав. — Завтра утром важные переговоры с поставщиками детского восторга… то есть, мороженого. Спокойной ночи… малыши.

Он вышел.

Я стояла в прихожей, сжимая в руке кулон, а вокруг меня прыгал Сережа, обнимавший колесо новой коляски, и Катя, внимательно рассматривающая коробку (в которой, как выяснилось, был конструктор «Юный сантехник»).

Мама молча смотрела на меня, и в её глазах я увидела не тревогу, а тихую, светлую надежду.

Я подошла к окну. Его чёрный седан ещё стоял у подъезда, и в салоне горел свет. Он сидел за рулём, неподвижный, уставившись в пространство перед собой. Потом он вздохнул, так глубоко, что это было видно даже издалека, и медленно тронулся с места.

В кармане завибрировал телефон. Сообщение от начальника:

«Заявление