Измена. Месть домохозяйки и авторитета - Злата Зорич

— Извините, но мне строго-настрого запретили передавать информацию, связанную с его графиком и местоположением. Пожалуйста, обратитесь официально…

— Это вопрос жизни и смерти, дура! — заорала я, теряя контроль. — Если с ним что-то случится, это будет на твоей совести!

На том конце повисла тишина. Потом — виноватое, заторможенное дыхание.

— Он… он в офисе. Только, пожалуйста, не говорите, что я сказала. Меня уволят…

Я уже не слушала. Бросила трубку на сиденье, вывернула руль.

Теперь я знала, куда ехать. Осталось только надеяться, что я успею.

Я влетела в офис, который уже был охвачен паникой и ужасом. Внутри царил хаос. У входа стояли охранники, прижатые к стенам какими-то лысоватыми амбалами в чёрном.

Значит, Тимур уже здесь… Это его люди.

Сердце грохотало в висках. Всё внутри подсказывало — я опоздала.

В конце коридора слышались крики. Глухие удары. Грохот. Я сорвалась с места, влетела в кабинет.

И замерла.

Там, на полу, скорчившись, лежал Олег — лицо в крови, нос разбит, костяшки пальцев в царапинах. Он пытался закрыться от ударов, которые сыпались на него, но его старания были напрасны. Над ним, будто воплощённая ярость, стоял Тимур, и его удары каждый раз попадали точно в цель.

— Нравится бить женщин, тварь⁈ — рявкнул он.

— Тимур! — закричала я. — Хватит!

Он будто не услышал. Схватил Олега за грудки, приподнял и снова ударил о пол.

— Перестань! — я бросилась к любовнику, повисла на его руке, пытаясь оттащить от Олега. — Прошу тебя, остановись!

Но он был как в бреду. Я чувствовала, как его мышцы под моей ладонью напряжены до предела. Он резко рванулся вперед, скинул меня со своей руки с такой силой, что я потеряла равновесие и упала.

Я замерла, ошеломлённая, растянувшись на полу.

— Чем ты лучше его⁈ — закричала я в бессилии.

Тимур замер.

— Всего лишь чертов синяк⁈ А ты⁈ Ты, который сейчас делает мне невыносимо больно своими действиями! Не слышишь моих просьб! Толкаешь меня на пол! Тебя тоже ослепляет злость, и тебе тоже плевать на меня в этот момент!

Тимур отпустил Олега, и тот повалился в угол, хрипя. Потом развернулся ко мне, и я наконец-то увидела проблеск адекватности в его затуманенных яростью глазах. Как будто мои слова ударили точнее любого его удара.

— Алла… — он шагнул ко мне, подал руку, чтобы помочь встать, но тут я увидела кровь Олега на протянутой ко мне ладони, и дернулась, как от ожога.

— Не смей, — выдохнула я, отстраняясь. — Не смей делать вид, что ты всё ещё тот, с кем я чувствовала себя в безопасности. Потому что сейчас… сейчас я боюсь тебя.

Молчание. Он сделал ко мне ещё один шаг. Я попятилась. Олег корчился в углу, стонал. Внутри меня все гудело от боли, страха и ужаса.

— Уходи! — выкрикнула я, срывая голос. — Просто уйди, Тимур! Оставь нас в покое!

Он стоял, ещё тяжело дыша, с окровавленными кулаками, ошеломлённый, будто не верил, что я прогоняю его. Его челюсть сжалась, но он не сдвинулся с места.

— Ты слышал меня⁈ — заорала я. — Уходи! Сейчас же!

Ещё секунду он смотрел мне в глаза — словно пытался вынырнуть из бездны, в которую сам себя загнал. Затем сжал челюсть, выдохнул, развернулся и вышел, хлопнув дверью так, что в раме дрогнуло стекло.

Я бросилась к Олегу. Он лежал на полу, весь в крови, лицо распухло, губа рассечена, дыхание хриплое. Его глаза были полны боли и страха.

— Чёрт… — пробормотала я, падая на колени. — Олег… слышишь меня? Вызовите кто-нибудь скорую, быстрей!

Он что-то попытался сказать, но губы не слушались. Из разбитых губ вырвался только хрип.

В конце коридора гулко звякнула дверь — Тимур ушёл вместе со своими головорезами.

А я осталась. Посреди чужих лиц, крови и хаоса. С избитым мужем и с ужасом внутри от того, как быстро всё вышло из-под контроля.

Как я могла отдаться тому, кого совсем не знала?

В палате всё было белым и тихим. Только очередная капельница отмеряла время.

Я сидела у кровати, глядя на то, как Олег, откинувшись на подушку, неспешно поглощает янтарную жидкость. Виски, которое я принесла для его лечащего врача в знак благодарности. Но этот подарок сразу же перекочевал на прикроватную тумбочку и начал испаряться под утомительный монолог Олега.

Я улыбалась. Утешала. Казалась заботливой. Отыгрывала свою роль на пять с плюсом.

А внутри — всё зудело, ломилось, болело. Как ломка без наркотика, которым для меня стал Тимур. Я не звонила ему, не писала. Он тоже теперь молчал. Наверное, злился. Или понял, что я выбрала семью.

Но я ничего не выбирала. Я просто погасла.

Несколько недель подряд каждое мое утро начиналось с очередного букета дорогих, изысканных цветов. Розы, пионы, орхидеи…

Первый букет был без записки.

Второй — с коротким: «Прости».

Третий — «Я очень скучаю».

Потом: «Я хочу снова тебя увидеть. Выйди. Хотя бы на минуту»

Но я знала, что, если позволю себе одну-единственную встречу — всё разрушится.

Как только я снова почувствую его тепло, услышу его голос… я не смогу устоять.

Я взяла телефон и написала короткое:

«Не присылай больше. Пожалуйста. Не нужно.»

Потом стерла и написала снова, уже гораздо строже:

«Оставь мою семью в покое. Не ищи меня. Это конец.»

Отправила, выключила звук и убрала телефон в ящик.

Внутри всё сжалось, будто я сама себе вырвала сердце и выбросила.

Прошёл месяц. Олег быстро шел на поправку. Роскошная клиника в Жуковке с видом на сосновый лес поднимет на ноги кого угодно. Немного оклемавшись, Олег пообщался со своими пиарщиками, и они всё обставили так, будто на него напали некие конкуренты. Противники процветания нашего города. В прессе и соцсетях вышло несколько статей, в которых пострадавшего выставили мужественным и храбрым. Посыпались слова поддержки от избирателей. Даже губернатор лично ему позвонил. Политические связи Олега неожиданно укрепились. Ему снова повезло.

А я… Каждое утро я снова надевала на себя привычную маску «примерной жены», улыбалась детям, поддерживала мужа, пока моя душа умирала без него…

Прекрасный сон, в котором я позволила себе отдаться страсти, был слишком коротким, чтобы стать настоящей жизнью. А реальность — слишком тусклой, чтобы её принять.

Вернуться к обычной жизни было гораздо сложнее, чем я ожидала.

— … И если всё пойдёт по плану, к осени можно выходить с публичной заявкой. Пока электорат взбудоражен, — продолжал разглагольствовать Олег. — Представь, какой имидж. Пострадал за дело, за город! Настоящий мужик.

Я