Развод. Невеста моего мужа - Ксения Хиж
А потом вернулся.
— Ира! — заорал он. — Ира, ты где?!
— Здесь! — прохрипела я, но голос сорвался. — Здесь я, Артём!
Он метнулся на голос, упал на колени рядом. Схватил меня за плечи.
— Ты как?
— Зажало, — прохрипела я. — Не могу вытащить ногу.
Он посмотрел на балку, на лист железа, на огонь, который подбирался с каждой секундой. Сжал челюсть.
— Сейчас. Держись.
Он упёрся ногами в пол, навалился плечом на железный лист. Жилы на шее вздулись, лицо покраснело от напряжения.
— Давай же, твою мать! — взревел он.
Лист не поддавался. Я видела, как он дрожит от усилия, как пот капает с его подбородка, а кровь струится по виску.
Пламя подползало всё ближе. Я чувствовала, как жар обжигает спину.
Он дёрнул ещё раз. Лист сдвинулся. Ещё и тяжесть ушла.
— Вытаскивай! — крикнул он.
Я рванула ногу, боль прострелила до самых глаз. Я заорала, но он уже схватил меня под мышки и потащил к выходу волоком.
За амбаром, у каменного ограждения он бросил меня на траву. Тут же лежала Рамилла. Тут же по с рацией были его товарищи. А впереди, в пятидесяти метрах от нас, горел новый медпункт. Только что отстроенный, новенький, полыхал как спичка.
— В него целились, — прохрипел кто-то. — дамочки пострадали. Надо в госпиталь.
— Зови Войнова. Пусть везёт их.
Я моргнула. В горле горело, в лёгких горело. Хотела покашлять, но не могла. Пить хочется. И плакать. И чтобы всё это оказалось сном.
— Ира, — выдохнул Артем, склоняясь, — я всё сделаю. Ради тебя. Ради Мишки. Только подожди. Я избавлюсь от неё. Она мне не нужна. Ты мне нужна.
Я смотрела на его чуть обгоревшее лицо, на его красные глаза. Он говорил это, а я не верила. Каждое слово отдавалось фальшью.
— Ты только что вынес её, — сказала я. — Её. Первую. Она без сознания лежит. Из-за тебя. Из-за любви к тебе. Как ты можешь сейчас говорить мне такие слова?
— Не будь дурой! Ее тут каждый второй… А вынес, потому что она была ближе, — выдохнул он. — Я же вернулся за тобой!
Он схватил меня за руку, сжал.
— Ира, клянусь. Я порву с ней. Уеду отсюда. Мы начнём всё сначала. Ради сына. Ради нас.
Я молчала. В голове гудело.
Где-то за спиной снова засвистело, а следом земля дрогнула. То ли от страха, то ли от боли, которая снова прострелила ногу, то ли от всего сразу — мир вокруг потемнел, звуки поплыли, и я, как и его подстилка, потеряла сознание.
А очнулась спустя время, когда меня несли.
Открыла глаза, надо мной покачивалось мутное небо. Кто-то нёс меня на руках, потом опустил на что-то жёсткое.
Я повернула голову. УАЗ «буханка», белый, с красным крестом. Медицинская машина. Возле неё хлопотали двое: водитель в камуфляже и военный врач в накинутом поверх формы белом халате.
Внутри на скамейке уже лежала Рамилла. Спустя минуту, на соседнюю посадили меня.
Врач обернулся, и я опешила…
— А вы… — начала я.
— Подполковник Дмитрий Войнов, — представился он. — Военный врач. Узнал вас. Мы с вами в поезде встречались. Я тогда ещё подумал: красивая женщина, а глаза грустные. Не волнуйтесь, ножку вашу подлатаем. Будет как новая!
Я не ответила. Только смотрела на него. На его руки, которые уверенно, без суеты, готовили шприц.
— Сейчас я вам укол сделаю. Потерпите, — сказал он. — Боль скоро уйдёт.
Я кивнула. Говорить не было сил.
Глава 25
Врач посмотрел на меня, кивнул водителю.
— Поехали.
Дверь захлопнулась.
Артём остался снаружи. Я видела его лицо в маленькое окошко. Растерянное, испуганное, жалкое. А потом машина дёрнулась и понеслась по ухабам.
Я сидела на жёсткой скамейке, прижимала больную ногу. Каждый толчок отдавался в позвоночнике, в голове, в каждом сантиметре тела. Я сжимала зубы, чтобы не закричать.
Водитель молчал. Врач сидел рядом с Рамиллой, проверял пульс, что-то делал с капельницей.
— Как вы? — спросил он, не оборачиваясь.
— Нога еще болит, — выдохнула я. — Всё болит.
— Потерпите. Скоро будем на месте. Проведем терапию, и вы свободно, через пару дней.
Я смотрела в мутное окно. Мелькали поля, дома, столбы.
Артём остался там. Я закрыла глаза. Перед ними стоял огонь. И его лицо, когда он нёс её.
— Она будет жить? — спросила я, не открывая глаз, кивнув на Рамиллу.
Видеть эту женщину не было ни желания, ни сил.
— Должна. Вам повезло больше, трещина, возможно или ушиб, на месте посмотри, но в целом нога цела.
— Повезло, — горько усмехнулась я. — Да. Мне всегда везёт.
Дорога тянулась бесконечно. Каждый бугор, каждая яма отдавались в ноге острой болью. Я сжимала край скамейки, кусала губу, но не плакала.
Миша, сыночек, что я ему скажу? Что папа завёл другую? Что он нас бросил? что у него уже есть сынок от другой?
Я вновь зажмурилась. Сжала кулаки так, что ногти впились в ладони.
Он от мольбы переходил на угрозы, надо же. И обратно! Как его мотало то, а?
А я не буду дурой, и вернусь домой и подстелю себе соломку. Схожу в часть и в бухгалтерии возьму корешок на все его доходы, там девочки знакомы мне хорошо, должны подсобить. Потом я узнаю есть ли у него обещанный вклад? Или все ушло на дом для этой стервы?
Я все узнаю! И заберу у него все до последней копейки, что положено нам. Его настоящей законной семье. И даже больше, ведь он изменил, предал, растоптал наше будущее.
И убиваться не стану. Просто приму виток нашей жизни как данность.
А разговаривать мы будем в суде, я