Экзамен на отцовство. Семья для Лютика - Виктория Борисовна Волкова
А я ничего не понимаю. При чем тут старший брат Якова? И почему именно его должен испугаться Терехов? Да ему сам черт не страшен.
Мысли разбегаются в разные стороны, даже собрать их в кучу не получается. Равно как и эмоции.
— Мальвина, — раздается от двери голос старшего Лютова. — Все обошлось.
Подскакиваю с дивана. Спотыкаюсь, запутавшись в собственных ногах, и валюсь на бок.
— Осторожнее, — подхватывает меня Яков.
Ставит на ноги, но не отпускает.
— Все в порядке? — заглядывает в лицо.
— Д-да, — киваю сквозь слезы. — Он ушел? — смотрю в ужасе.
— Нет, под диваном прячется, — усмехается криво Лютов. По красивому холеному лицу пробегает презрительная гримаса.
Интересно, за что так Яков ненавидит Терехова. И кажется, тот платит ему тем же. Но пришел. Сам.
— Давайте поговорим, — берет мою руку в свою Лютов. — Тоха, ты тут мультики с друганом посмотри, — роняет на прощанье. Выводит меня из апартаментов брата. Ведет к себе. В кабинет.
И усадив на диван, располагается рядом.
— Мальвина, ситуация нехорошая, — замечает глухо. — Ты же понимаешь, полковники СК по хаткам не бегают. Это элита.
— Не знаю, — пожимаю плечами. — Я даже не думала… С Геной мы давно живем как соседи. Нина… Свекровь то есть… Она в курсе. Говорит, что у нее сын инфантильный.
— Терехову зачем ты нужна? Подумай, — сжимает мою руку Яков. Снова смотрит пристально, но мягко. Наверное, он настоящий мужик, и хочет помочь.
— Я правда не знаю, — реву в отчаянии.
— Перестань, — дает мне платок Лютов. — Да что же это такое? — нервно зачесывает волосы назад.
Движение быстрое, резкое. И я дергаюсь, словно хочу отстраниться от удара.
— Мальвина, — в ужасе смотрит на меня Яша. — Давай, рассказывай. С чем мы имеем дело? Он бил тебя?
— Кто? Гена? — переспрашиваю, нервно сглатывая. — Да. Когда я ему играть мешала…
— Ты говорила кому-нибудь? — рычит мрачно.
— Нет. Зачем? Я бы еще сама виноватой и осталась. Я просто перестала. И разговаривать, и мешать… Даже готовить перестала. Перенесла свои вещи в комнату Мишутки. А Гена даже не заметил… — прикусываю губу.
И неожиданно оказываюсь в теплом коконе рук.
— Ну, ну моя хорошая, — обнимает меня Лютов. Легонько целует в висок и повторяет в который раз. — Ты в безопасности. Тереховым до тебя не добраться. Давай, утри слезки, — просит как маленькую и сам осторожно вытирает мокрые дорожки с моих щек. — И так за окном сплошная сырость, так еще ты разводишь, — посмеивается он. Так мягко и тепло, что меня попускает.
— Простите, пожалуйста, — отстраняюсь невольно. Вытираю глаза Яшиным платочком. И чувствую, как по позвоночнику бегут колючие мурашки, стоит только Якову выпустить меня из объятий.
— Странная история, — мотает головой Яков. — Вот так просто взял и ударил? Больной, что ли?
— Не знаю, — пожимаю я плечами. — Он обычно в комнате запирается. Играет там. А тут в туалет ходил и, видимо, забыл на защелку закрыться. Я вошла. Позвала есть. Он подскочил. Больно стукнул в грудь и в живот, а потом вытолкал из комнаты. Еще обругал последними словами.
— Психопат? — неуверенно тянет Яков и добавляет, поморщившись. — Но бил профессионально. Чтобы следов не было.
— Может быть, — тяну неуверенно. — Я к нему больше в комнату не заходила. А он…
— Еще ударил тебя? — пытливо интересуется Лютов. На высоких скулах ходят желваки. Губы сомкнуты в прямую линию. А в глазах сталь.
Ох, не хотела бы я оказаться в стане врагов Якова Дмитриевича.
Но Генке, скорее всего, ничего не грозит. Не станет Яша из-за меня встревать. У нас с ним договорняк.
— Потом еще бил? — настойчиво переспрашивает Лютов.
— Да, еще один раз, — сникаю под натиском. — Я в коридоре полы мыла. А он с кем-то по телефону говорил. У меня швабра упала, когда я тряпку мыла. Гена на шум и выскочил. Об стенку меня головой приложил, чтоб не подслушивала…
— А ты? — цепляется за каждое слово Яков.
— А я и не слышала ничего. В своих мыслях витала.
— В своих мыслях… — повторяет он печально. — Ладно. Отдыхай. Я обо всем позабочусь, — целует меня в лоб. Скорее по-отечески, или как старший друг. Нет в его порыве ни капли эротизма. Да я и не надеюсь.
— Отдыхать не получится, — киваю на открытый дверной проем, через который видна детская.
— Ну, в смысле… — тушуется Яков. — Ты с Димоном и Михой, а я на вечер рибай приготовлю. Вино хорошее достану. Отметим. Новый год, все-таки! — напоминает он с улыбкой.
А я снова тушуюсь. За пять лет жизни с Генкой он ни разу ни стакан не помыл, ни яичницы не приготовил…
Глава 25
Интересный поворот.
Мальвина уходит в детскую кормить Димона. А я заваливаюсь на диван в кабинете. Открываю в облаке личное дело Терехова.
Специально не храню документы дома. Подлинники в Мокшанке надежно спрятаны. Только мы с братьями знаем, где находится сейф, и пароли к нему наизусть помним. Там же не только на Терехова компромат.
Но сейчас меня интересует Слон. Единственный и неповторимый. Слишком много непоняток в деле Мальвины. Естественно, она могла что-то напутать. А Терехов нет.
В логике Слону точно не откажешь. Он враг цепкий, коварный. Может наобещать с легкостью, а потом так же сдать, если его интересам будет угрожать хоть малейшая опасность.
Вот он точно ошибиться не мог. И ищет он Мальвину не по доброте душевной. Слон животное мрачное, напрочь лишенное человеческих чувств.
Любой другой бы на его месте положил с прибором на развод сына, или велел бы вмешаться жене.
А Терехов, сучий потрох, устроил на девчонку охоту. Не по-людски это. Если только…
Хотя что она может знать?
Нет, Мальвина не дура. Просто не вникает в чужие дела. Спокойная тактичная девушка. Но, видимо, знает что-то? Или может претендовать в случае развода на хату Слоновьего спиногрыза.
Даю задание нашей службе безопасности. А сам листаю электронную копию дела на Терехова. Вроде ничего необычного. Семья мимоходом упомянута для полноты информации.
С этой стороны точно не подкопаешься. А значит, должно быть что-то еще. Скрытое от глаз. А значит, незаконное. И Слон знает о делишках сына. Вот и прикрывает.
Или имущество все-таки?
— Вован, — звоню нашему начбезу. — Мне нужна информация по недвижимости Терехова и его сынульки. Что куплено до Генкиного брака, что после. И по тачкам тоже пробей инфу. Срок — до завтра хорошо бы управиться.
А сам по закрытому каналу связи пишу Юре.
«Что думаешь, братан?» — спрашиваю, изложив все