Подонок. Забери моё сердце - Дана Алексеева

машины следом за Лизой, чтобы размять кости и проводить её взглядом до подъезда. Она слишком долго топчется возле железной двери. Ей не открывают. Растерянная девушка набирает кого-то в телефоне, нервно покачивается на месте и потом с ругательством стучит по двери. Но это ничего не меняет. Со стоном бессилия она разворачивается и идёт ко мне. — Что такое? — спрашиваю я, стараясь не улыбаться, хотя сильно хочется. — Охранники, походу, спят. Не открывают двери, — расстроенно говорит она. — Ты время видела, гулёна? Ночь на дворе. — И что мне теперь делать? — взмахивает руками, и те безжизненно припечатывается к бедрам. — Поехали ко мне, — предлагаю идею, от которой внутри загорается огонёк. — Ага, щас! — сразу возражает она. — Ну нет так нет, — пожимаю плечами. — Я поехал. Пока. Разворачиваюсь и иду к такси. Неспешно так, давая время на раздумье красотке. Раз, два, три, четыре, пять... — Гера, — доносится робко сзади. Замираю возле распахнутой двери и растягиваю губы как Чеширский Кот. Усмирив улыбку, поворачиваюсь к Лизе. — Что? Она шагает ко мне и неловко сминает губы. — Ладно, — шмыгает носом. — Можно к тебе? — Дай подумать. — Вытягиваю губы и стучу пальцем по подбородку. — На гостей не рассчитывал, но...Хорошо. Так и быть. Ловлю искры из зелёных глаз и довольно улыбаюсь. — Прошу, — галантно распахиваю перед Лизой двери. — Не вздумай ко мне приставать, — предупреждает она, замирая возле меня. — Упаси боже, — закатываю глаза. Хмыкнув, она погружается в салон, и я закрываю за ней двери. — Попалась, — ликую от прекрасного стечения обстоятельств.

Лиза

Ну вот, я опять в его квартире Даже не верится.

Присаживаюсь на кровать и огибаю пространство рассеянным взглядом. Здесь всё как и прежде. Молчаливые стены хранят воспоминания тех прекрасных дней, когда мы с Германом были вместе. Находясь в спальне, я отчетливо чувствую это. Даже сердце начинает волнительно ударяться о ребра. Ложусь на спину и в тишине бесцельно рассматриваю потолок. В ушах отдается стук, я в успокаивающем жесте кладу ладони на грудь и закрываю глаза. Сглотнув, протяжно втягиваю носом воздух: господи, здесь даже пахнет как раньше. Всё насквозь пропитано Германом. Любая мелочь, куда ни глянь, ассоциируется с ним и рождает картинки в голове. Да такие, что пульс подскакивает и внутренности стягиваются.

Повернувшись на бок, глажу рукой по одеялу, вспоминая, как мы любили друг друга на этом спальном ложе. Могли проваляться в кровати хоть целый день, если был выходной. Смотрели фильм, тут же питались вредными вкусняшками, дурачились, когда было веселое настроение.

Я дотягиваюсь до подушки и, простонав, прижимаю её к груди, которую разрывает от грусти и непонимания. Вот чего ему не хватало? Зачем он всё разрушил? Мне было так хорошо рядом с ним. Каким же ласковым и внимательным он был в то «золотое» время. Он ни дня не мог прожить без меня, всегда и везде искал встречи, лишь бы поцеловать, обнять, украсть меня, вытащить из рутины дел и утопить в пучине любви. Гера утверждал, что между нами был лишь секс, но тогда чем он оправдает то время, когда ему не требовалась от меня физическая близость, а наши разговоры наедине были куда интимнее секса? Что он скажет на это?

От закипающих эмоций я сильно зажмуриваюсь, и из-под опущенных ресниц скатывается слеза. Чёрт, вот зачем я вспоминаю, разгоняю чувства к парню, которые должны были сдохнуть после его подлого поступка? Вытираю соленую каплю уголком наволочки и накрываю лицо подушкой. Шмыгаю заложенным носом и чувствую до боли знакомый мужской аромат, который пропитал ткань. А-а-а! Я готова кричать, клянусь. Это какое-то наказание.

Легкий стук в дверь быстро приводит меня в чувство. Выкинув подушку в сторону, поднимаюсь с кровати.

— Открыто, — говорю я и обнимаю себя руками, инстинктивно защищая уязвимый на данный момент организм.

В комнату заходит Гера, уже раздетый по пояс. Глаза сразу липнут к его подкачанному торсу: он знает, в каком виде заявиться к бывшей девушке. Парень смотрит на меня, потом пальцем указывает на шкаф.

— Заберу кое-что.

— Угу, — не возражаю я, скромно стоя на месте и наблюдая за парнем.

Он открывает шкаф, позволяя мне любоваться им со спины. Красивая линия позвоночника разделяет широкие лопатки, мышцы перекатываются от движения рук и вызывают покалывание в подушечках пальцев. Они помнят, как приятно было проминать его тело в расслабляющем массаже. Мне нравилось снимать напряжение с его шеи и плеч, когда он почти засыпал от моих поглаживаний.

Но это в прошлом. Сейчас я прикоснусь к нему только под дулом пистолета. Кусаю губу, усмиряя вышедшие из-под контроля мысли.

— Если что, мои футболки в твоём распоряжении, — обернувшись, говорит Гера.

О нет, это не жест помощи, а явный намёк на то, что парень досконально помнит о моей привычке щеголять в его вещах без нижнего белья. В том числе и о первой ночи, когда я позаимствовала его футболку для сна.

Приподняв брови, сдерживаю внешнюю реакцию на его фразу. По глазам вижу, что он рассчитывает на конкретные эмоции.

— Нет, спасибо, — прочищаю горло. — Но я возьму чистое постельное бельё.

Спать, укутавшись его запахом, не представляется возможным. Я еще планирую окно открыть, чтобы выветрить спальню.

Усмехнувшись на моё пожелание, Гера кивает и говорит:

— Возьми. Сама знаешь где.

Опять оговорка. И прямо в цель.

Конечно, знаю. Мы не раз меняли постельное, которое маралось в крови, сперме, смазке или же просто в крошках от чипсов или попкорна. А еще я знаю, что Гера ненавидит заправлять пододеяльник. У него нервы сдают, когда одеяло путается в углах, залазит не с той стороной, — меня это жутко веселило, но по доброте душевной я досрочно прекращала его мучения и заправляла одеяло сама.

Заславский выходит из спальни, а я открываю окно и меняю постельное бельё. Только белые комплекты, без всяких рисунков и прочего. Мне нравится. Заправляю последнюю подушку и принюхиваюсь к ткани: приятный запах кондиционера, и только.

Сгребаю в охапку использованный комплект и несу его в ванную комнату, где стоит стиральная машина. На автомате закидываю бельё сразу в барабан, туда же порошок и включаю стирку. Машина начинает работать, а я подхожу к раковине и застываю. В черном матовом стаканчике стоят две зубные щётки: моя и Геры. Два месяца прошло, а он до сих пор не избавился от вещи, которая каждое утро напоминает обо мне.

Задумчиво сдвинув брови, я беру свою щетку и выхожу из ванной комнаты. Натыкаюсь на парня в коридоре.

— Ты хранишь её? — спрашиваю я.

Гера зависает,