Фермер для городской. Стратегия очарования - Ксюша Федотова

Однако совесть — штука зубастая. Она просыпалась по ночам, когда Гриша смотрел на спящую Вику. В лунном свете она казалась такой хрупкой, беззащитной и, главное, абсолютно доверчивой. А он продолжал трусливо молчать.

Как назло, Витька-участковый, ставший невольным соавтором этого кошмара, целую неделю не появлялся в деревне. Григорий обрывал ему телефон каждый день, но тот лишь отмахивался короткими, уклончивыми фразами.

— Витя, ты когда до меня доедешь? Мне нужен твой совет, у меня подгорает, — рычал в трубку Гриша.

— Скоро буду, Кузнецов. Занят я, проверка у нас. Жди, — бурчал мент и бросал трубку.

И вот наконец в субботу утром уазик со знакомым синим бортом затормозил у забора. Григорий вышел встречать друга и сразу понял: дело дрянь. Виктор, обычно сияющий как начищенный пятак и сыплющий дурацкими подколками, выглядел поникшим и измятым. Он молча сел за деревянный стол, уставившись в одну точку на клеенке.

— Вить, ты чего? — Григорий сел напротив. — Случилось чего на участке? В районе?

— Ничего, — глухо буркнул капитан, не поднимая глаз. — Всё штатно.

— Витя, я же вижу.

— Гриш, давай потом, а? У меня свои погремушки. У тебя у самого проблем выше крыши, давай, выкладывай, чего звонил.

Григорий тяжело вздохнул, сцепил пальцы в замок и выдал всё как на духу. Про Вику. Про их странную жизнь на два дома. Про то, что поцелуи поцелуями, а ложь про привидение и землю стоит у него поперек горла.

— Не знаю я, говорить ей или нет, Вить. Боюсь, пошлет она меня обратно к моим козам.

Виктор внимательно выслушал, хмуро покачал головой и постучал пальцем по столу:

— Расскажи. Всё расскажи, Гриня. Пока не поздно. Лучше сам, с повинной головой, чем она откуда-нибудь со стороны узнает. Женщины такое за версту чуют.

— Да откуда она узнает? — искренне удивился Григорий. — Я молчу, ты молчишь. Больше свидетелей нет.

— Ну мало ли! Земля круглая, Кыш тесный.

— Нет, Витя, — Гриша уже трижды пожалел, что открылся другу. Втайне он ждал от законника банального одобрения в духе «забудь и живи спокойно». — Всё ведь хорошо сейчас. Незачем лишний раз это болото бередить.

Виктор лишь развел руками, собираясь что-то возразить, но в этот момент дверь соседского дома хлопнула, и на дорожку вышла Вика. Она была при полном параде: легкое розовое платье, сумочка на плече, ключи от машины в руке.

Увидев участкового, она мгновенно подобралась. Между ней и Виктором с первой же секунды установилось некое подобие незримой, но осязаемой ненависти. Вика не имела прямых улик, но ее интуиция неудавшегося дизайнера и женщины прямо-таки кричала: этот мент причастен к местной чертовщине. Причем по самые погоны.

— О, Виктор Андреевич, — пропела она сладким, как перезрелая дыня, голосом, останавливаясь у беседки. — Какими судьбами? Вы часом в нашем районе поимкой привидений не занимаетесь? А то у меня тут щиток перегорел на прошлой неделе... Очень вовремя.

Виктор прищурил свои хитрые глаза и ответил в той же приторной тональности:

— Ну что вы, Виктория. Потусторонний мир — не моя юрисдикция. А что такое? Неужели у вас снова начались ночные галлюцинации? Или это Гриша вас своим фирменным сырным рассолом напоил?

Вика пренебрежительно фыркнула, смерив капитана уничтожающим взглядом, и резким шагом направилась к своим воротам, даже не удостоив Григория прощальным поцелуем. Через минуту ее машина, взметнув облако кышевской пыли, умчалась в сторону трассы на город.

Григорий тоскливо смотрел вслед тающему шлейфу пыли. Внутри все сжималось от нехорошего предчувствия. Его лучший друг и его женщина ладили примерно так же, как кошка с работающим пылесосом. Атмосфера была такой густой, что ее можно было резать тесаком.

— Ну и зачем ты зубы скалишь? — мрачно спросил он Виктора.

— А она чего закидывает? — огрызнулся мент, потирая переносицу. — Я ему, понимаешь, личную жизнь устраиваю, а она на меня как на бензоколонку при пожаре смотрит. Подозревает она меня, Гриня. Насквозь видит.

— Да ничего она не знает.

— Да по глазам вижу! Ладно, — Виктор тяжело поднялся со скамьи, одергивая китель. — Поеду я. Дел невпроворот. А ты над моими словами подумай. Запомни, Кузнецов: шило в мешке не утаишь. Правда — она как весенний навоз, все равно наружу вылезет.

Участковый сел в уазик и укатил, оставив фермера в полном одиночестве. Григорий сидел в пустой беседке, подперев голову кулаками. Мысли путались, голова гудела от этого клубка секретов, недомолвок и мужской гордости.

И в этот момент на сельской дороге снова послышался шум мотора. Но звук был совсем другим — не дребезжание отечественного автопрома Вики или Витьки, а утробный, рокот мощного дорогого двигателя.

Григорий поднял голову и замер. Сердце пропустило тяжелый удар, а затем бешено заколотилось где-то в горле. Из-за поворота медленно, плавно, словно инопланетный корабль, выплыл огромный черный внедорожник. Эту машину Гриша видел всего несколько раз в жизни, во время тяжелых судов в городе.

Глянцевый монстр остановился точнехонько у его калитки.

Передняя дверь медленно открылась. Из салона, обдав деревенский воздух ароматом удушающе-дорогого парфюма, грациозно выбралась женщина. Высокая, безупречно холеная, в безукоризненном белом брючном костюме и на умопомрачительных шпильках, которые моментально утонули в кышевской грязи.

Она брезгливо поморщилась, глядя на свои туфли, затем изящным жестом сняла огромные солнцезащитные очки и, заметив застывшего в беседке фермера, победно, хищно улыбнулась.

— Гришенька, — пропела она, направляясь к калитке покачивающейся походкой манекенщицы. — Привет, дорогой. Ну что, скучал по мне?

Григорий смотрел на нее и чувствовал, как немеют губы. На пороге его дома стояла Таня. Его бывшая жена.

Вика ехала обратно в Кыш, и губы сами собой расплывались в счастливой улыбке. Всю дорогу она представляла лицо Григория, когда он увидит документы. Как этот суровый, немногословный великан обалдеет от неожиданности. Как у него перехватит дыхание, и он наконец скажет, что она — самая лучшая женщина в его жизни. Обнимет её так крепко, что она задохнётся от этого простого, осязаемого счастья.

По дороге она заскочила в офис к Елене Сергеевне, бережно спрятала в сумку увесистый конверт и устроила себе маленький праздник. Купила новое платье — лёгкое, летящее, усыпанное мелкими полевыми цветами, бутылку хорошего вина и высокие ароматические свечи. Ей отчаянно хотелось, чтобы этот вечер стал безупречным во всём.

— Всё будет