Измена. Прощай, ненавижу тебя! - Вера Борисовна Анисимова

Оборачиваюсь и жму на стене кнопку вызова медперсонала. Подходить к мужу не решаюсь. Сердце и так колотится от волнения за малыша.

Сестра заглядывает в палату практически сразу же.

— Доброе утро, вас что-то беспокоит? — ласково и с улыбкой спрашивает она, заходя в палату.

— Что с моим ребенком? — сразу же задаю вопрос.

— О, не беспокойтесь, все хорошо.

Девушка закрывает дверь, и от щелчка Демид открывает глаза.

— Правда? Да? — я встаю. — А что со мной случилось?

— Обморок. У вас давление упало.

Я выдыхаю. Внезапно в теле разливается слабость.

— Маша, — Демид встает со своего места. Он выглядит таким бодрым, словно вообще не спал. — Ляг, Маш, тебе нужен отдых.

— Тебя меня не уложить в постель, — ворчу я, но присаживаюсь. Не хватает еще одного обморока.

Боже, я бы и сама легла. Без указаний Демида, но теперь… Ох, Маша, держись ради ребенка.

— Я позову сестру, вам возьмут кровь на анализы. Потом сделают УЗИ. Если все будет хорошо, в понедельник отпустим вас домой.

Я тяжко вздыхаю.

— А больничный?

— Уже открыли.

Ну вот, теперь на работе все узнают, что я беременна не от меня, а через сообщение от госуслуг.

— Отдыхайте, вам лучше полежать, — сестра укладывает меня обратно в постель и уходит.

Повисает тишина. Длиться недолго. Демид встает и подходит к кровати. Он смотрит на меня, я отворачиваюсь к стенке.

Демид берет стул и присаживается рядом. Он не касается меня, за что я благодарна ему. Я не готова к телесным прикосновениям.

— Маш, давай поговорим. Так больше продолжаться не может.

Я резко поворачиваю к нему голову.

— Какой выход из ситуации ты предлагаешь? — мой голос звучит отстранено. Даже равнодушно. Наверно, я и сама устала от беготни от мужа и от проблем. Нам надо поговорить и все решить. Кажется, мы оба к этому готовы.

— Ты не хочешь быть со мной.

Утверждение. Наконец-то Демид это понял.

— Но я не могу бросить тебя.

— И?

— Я предлагаю тебе содержание. Квартира, помощница по хозяйству, няня, что угодно. Любой каприз.

Я открываю рот, чтобы ответить, но он поднимает руку, призывая остановиться.

— Выслушай меня полностью.

— Ладно.

— Ребенок, Маша. Это наш с тобой малыш или малышка, — на секунду на его лице проскальзывает мечтательная улыбка. — Неважно. Но я, как отец, имею право участвовать в его воспитании. Поэтому все, что угодно ради ребенка. Хочешь развода? Давай. Не хочешь видеть меня? Ладно. Любой твой каприз, только прекрати нервничать. Твои нервы вредят малышу.

Я внимательно вглядываюсь в его лицо. Он же не шутит?

Демид замечает мою реакцию.

— Никакого обмана. Я не буду настаивать на твоем возвращении. Не буду преследовать тебя, являться незваным гостем. Давай как взрослые люди все обсудим. Хочешь разойтись — хорошо.

Я молчу. Мне не верится, что он пошел на такой шаг.

— Что еще?

— Я бы хотел, чтобы ты уволилась.

— Нет!

— Маша, работа — стресс. Это вредно.

— Я подумаю.

— Маша, ты же великолепный юрист. Давай заключим соглашение. Оговорим все. Суммы, расписание, границы дозволенного. Я готов тебя всю жизнь содержать.

Хорошая уловка.

— Я не хочу, чтобы ты работала у Сухарева.

Фамилия моего нового начальника звучит от него как ругательство.

— Почему? — недоумеваю я.

— Потому что он подонок. Он мой конкурент, Маша. Он попытается тебя использовать.

В палату входит медсестра, прерывая наш разговор. В голове каша. На ум приходят разговоры Кирилла Андреевича о крупном деле на следующей неделе. Он что-то говорил про крупного конкурента, которого собирается убрать. Это Демид?

Я не успеваю задать вопрос мужу. Он наклоняется ко мне и целует в щеку.

— Отдыхай, я все еще люблю тебя, Маша. Я готов ради тебя на все, — шепчет он на ухо, опаляя дыханием, за тем отстраняется. — Зайду позже.