Хочу замуж! - Ашира Хаан

Удивительно, но от этой нежности дух захватывало ничуть не меньше, чем от прежней бешеной страсти. Даже больше — ведь я знаю, насколько он может быть агрессивен и как сдерживается сейчас.

— Послушай… — я успела перевести дыхание, когда Виктор скользнул губами по шее, оставляя на ней легкие словно касания крыльев бабочки, поцелуи, щекотные и чувствительные. — Насчет сегодня…

— Тшшшшш… — он с видимым сожалением оторвался от зацеловывания моих ключиц, чтобы собрать с губ лишние слова. — Между небом и землей, как ты сказала. Ничего друг другу не объясняем.

И вот уже его язык скользнул между моих зубов, втягивая меня во все более глубокий поцелуй. Медленный и томительный, как летняя жара. Он не дал мне и шанса поговорить об этом.

Ничего не объясняем. Между небом и землей.

Почему-то мне кажется, что эти слова больше о нем, чем обо мне.

О его тайне, связанной с этой урной и о его присутствии в этом круизе.

И о нежных поцелуях, которые кипятят меня на медленном огне, мучительно разогревая вместо огненных взрывов. Я чувствую себя слишком хрупкой, он слишком меня бережет.

От его бережности зуд внутри становится только сильнее, нарастает и не отпускает. Мне уже проще закончить это все, одернуть футболку и уйти, чем продолжать мучиться. Но кто же меня отпустит…

Огромные лапищи держат крепко, прижимают к могучему телу — не сбежишь.

Но эта нежность уже выводит из себя!

Отчаявшись, я прикусываю губу Виктора — сильно, до железного привкуса во рту.

Он замирает, и я всем телом ощущаю, как поднимается изнутри него спрятанная, подавленная, задвинутая в глубину агрессия.

Он шумно выдыхает и в одно движение выкручивает меня, заламывая руки за спину.

Дергает мои шорты с такой силой, что отлетает пуговица, рвет молнию вниз и стаскивает их вместе с трусами.

Разворачивает к столу и нагибает над ним, впечатывая щекой в полированную поверхность.

Вторгается резко, жестко — горячо. И сразу начинает двигаться, не дав ни разогреться, как следует, ни намокнуть.

Хотя…

Мокну я мгновенно — уже второй толчок его члена внутрь меня сопровождается непристойно хлюпающими звуками.

А мучительный зуд разворачивается в горячую волну похоти, от которой я сама выгибаюсь и подаюсь бедрами навстречу третьему удару в надежде, что он проткнет меня насквозь, наконец-то взорвав все чувства.

Черт… Может, мне и БДСМ такими темпами зайдет?

— Сильнее… — выдохнула я, пытаясь обернуться, чтобы увидеть выражение его лица.

Но не успела — Виктор шлепнул меня по заднице так сильно и звонко, что она мгновенно начала гореть.

— Ай! — не удержалась я от вскрика.

— Я же говорил — ты не для этого!

В голосе Виктора звенела гремучая смесь досады, возбуждения и сочувствия.

Его ладонь тут же легла на пострадавшее место и принялась поглаживать горящую кожу.

Сам он при этом ни на секунду не замедлял темп.

Контраст боли и нежности, яростной страсти и жалости, его невероятного самоконтроля и моего непонимания, что же я хочу смешивались в идеальных пропорциях.

Может, не так уж я безнадежна и меня еще можно раскачать до его «пожестче»?

Виктор отпустил мои заломленные руки, чтобы сжать пальцами бедра, оставляя болезненно-сладкие следы, и я протянулась вперед, цепляясь пальцами за край стола.

О, да-а-а-а, так еще жестче.

То, что надо!

Зашипев от удовольствия, я снова опустила голову на поверхность стола… и только тут заметила, что у меня есть сосед. Стальная урна в метре от меня слегка подпрыгивала и сдвигалась от каждого толчка Виктора.

Он так торопился меня трахнуть, что не учел особенности антуража.

Интересно, кто этот третий, что сейчас с нами в процессе?

— Вик… — я собиралась напрочь испортить атмосферу дикого секса, но и эту фразу договорить не успела. На меня накатил оргазм, напрочь вырубивший все речевые центры. Я даже стонать не могла, только шипела, едва успевая набирать воздух в легкие.

А следом второй.

И третий.

И…

Не помню, после которого мы все-таки добрались до спальни.

И уж точно не помню, после какого я вырубилась намертво, так и не сняв футболку и, кажется, все еще с членом Виктора внутри.

Проснувшись только с первым щебетанием птичек по радио.

Виктор спал рядом… Или во мне? На мне? Вокруг меня?

В общем, укутав меня в себя так плотно, что мне пришлось его тормошить, чтобы выбраться из хищных объятий.

— Мне пора… — шепнула я полуосипшим голосом. — Я хотела…

Поговорить я хотела.

И об урне, и о неловкой ситуации в Ярославле и о «пожестче», пожалуй, тоже

Но времени снова не было.

— Сегодня — один из самых интересных пунктов на нашем маршруте! — жизнерадостно объявило радио после того, как доиграла «Проснись и пой». — Кострома!

Серафима предупреждала, что в Костроме нас ждет целых четыре важных ритуала, и опаздывать нельзя.

— Первая наша остановка — вот тут, под беседкой, которая снималась в фильме «Жестокий романс». Вы ведь все его смотрели?

Мы переглянулись.

Ленка пожала плечами:

— Ты же знаешь, я всю эту классику не люблю.

— А мне Михалков не нравится, — добавила я.

У остальных мнения разошлись. Было видно, что водораздел проходит примерно по возрасту тридцать пять.

Кто старше — кивал с пониманием.

Кто младше — переглядывались и опускали глаза или с интересом рассматривали беседку на холме над рекой. Их было большинство.

— Ну это и к лучшему, — Татьяна Марковна, стоящая под ярким июньским солнцем с изящным кружевным зонтиком, покачала головой. — Такого насмотришься, замуж не захочешь.

— Так вы и не захотели, — не удержалась я от подколки.

— Я просто поздно созрела, — с достоинством ответила она.

Под холмом с беседкой, прямо на набережной стояла скульптура в виде слова Любовь. И буква О в нем была обручальным кольцом с бриллиантом.

— Чтобы выйти замуж, нужно пролезть в это кольцо и потереть бриллиант, — сообщила нам Серафима. — Действует