Клуб разбитых сердец - Юлия Резник

— Это доказывает только то, что он не привык к отказам. Он манкирует твоими чувствами, а сам хочет и севрюгой насладиться, и на чресла взгромоздиться.

— А? — зависает Мариша. Господи, да это же настоящее интеллектуальное ДТП! С чего я решила говорить с ней на равных?

— Бэ, Мариш. Не выйдет ничего толкового из вашей встречи. А там сама решай.

После того разговора с матерью и бабулей я, как человек впечатлительный, но не безнадежный, делаю единственно верный вывод: держаться от Матвея подальше. Точнее, к такому выводу я прихожу задолго до этого, но после их визита окончательно убеждаюсь в правильности принятого решения.

Так что следующая неделя ознаменовывается моими героическими попытками избегать Ратникова всеми доступными способами. Я сдвигаю себе график, ухожу в бухгалтерию с головой в попытке себе навязать мысль, что показатели прибыли возбуждают меня не меньше, чем бородатый дьякон с фигурой стриптизера. Если знаю, что у него персоналки утром — приезжаю к обеду. Если он задерживается вечером — назначаю себе на вторую половину дня встречи в городе. Если возникает хоть малейший риск случайного столкновения в коридоре, сворачиваю, как испуганный заяц, или делаю вид, что у меня срочное совещание. С самой собой, например.

И знаете что? Этот способ работает.

Целых пять дней я живу почти спокойно. Ну, если не считать того, что это «спокойно» выглядит как лёгкая форма панического расстройства.

Мариша, к сожалению, оказывается слишком наблюдательной для человека с настолько сомнительным вкусом на мужчин.

— А чего это вы теперь Матвея Викторовича стороной обходите? — интересуется она в четверг, с серьёзным видом раскладывая на ресепшене клубные карты. — Поссорились?

Я так резко поднимаю голову от ноутбука, что чуть не сворачиваю себе шею.

— С чего ты взяла?

— Ну… — Мариша пожимает плечами. — Дина говорит, что раньше вы всё время рядом были. А теперь он подписать свои платежки не может, потому что вас никогда нет.

— Вы бы лучше с Диной сосредоточились на работе! — подбочениваюсь я, готовая пропесочить Маришу по первое число за ее возмутительные попытки сунуть свой длинный нос куда не следует. Спасает ее только появление Шакирова.

— Здравствуйте, Рамиль. Вы опять к нам? Ваша пунктуальность не перестает меня восхищать. Хорошей вам тренировки!

Рамиль замирает на пороге, будто Мариша не поприветствовала его, а направила ему в глаза свет прожектора.

Кажется даже, что он сейчас развернётся и тупо уйдёт. Серьёзно. Прямо вот так, не сказав ни слова. Он вообще не любит лишнего внимания, а уж тем более — женского. Я это разжевала Марише еще в их первую встречу. Непонятно, какого черта тогда она его задирает?!

Шакиров проходит мимо, хмурый как туча, в этот раз игнорируя даже мою персону! Мариша с этой глупой своей улыбочкой глядит ему вслед. Но я начинаю подозревать, что не такая уж Мариша тупая. Шакирова она достает вполне умно и изощренно!

— Если мы из-за тебя потеряем клиента… — шиплю я…

— Я вылечу на улицу. Я помню.

Почему мне кажется, что Мариша сделала меня в этой словесной дуэли? Не знаю. Подозрительно на нее кошусь. Марина в ответ невинно хлопает глазками.

Так, Ива, будь благоразумна! Благоразумие, как выясняется, вообще хорошая штука. На фоне последних событий я, можно сказать, только на нем и еду. Где эта дурочка, а где всякие хитрые схемы, да? Благосклонно киваю и спешно ретируюсь, все же не до конца избавившись от ощущения, что меня поимели. Впрочем, в работе это все быстро забывается, и к утру пятницы я искренне начинаю верить, что справилась. И с Маришей, которая, наконец, съезжает, и со своими чувствами к Ратникову. Даже успеваю себя похвалить. Ну, так… Осторожно, чтобы не сглазить.

Очень вовремя это все. Потому что на носу соревнования, которые мы готовили целый месяц. И там нам с Матюшей придется пересечься, как ни крути. Это же не просто какое-то очередное мероприятие. Это турнир, название которого тесно связано с нашим клубом. Он обеспечивает нам медийность. И много чего еще. Как владелица, я обязана там непременно присутствовать. И Ратников тоже. Значит, пришла пора выползать из своей безопасной норки.

Соревнования начинаются с самого утра в субботу. Категорий много — тут и классический бодибилдинг, менс физик, бикини, фитнес-бикини, велнес… Народу — тьма. Зал гудит. Музыка, свет, запах автозагара и тестостерона щекочет нервы.

Я стою у стойки регистрации, проверяю списки и делаю вид, что полностью погружена в процесс. Настолько, что даже не поднимаю голову, когда за спиной раздается знакомый голос:

— Участник номер двадцать три не прошёл регистрацию.

Я замираю на долю секунды, потому что мое сердце какого-то фига решило остановиться, и медленно оборачиваюсь.

— Привет…

— Привет, — бурчит не слишком приветливо Ратников.

— Сейчас разберёмся, — включается в диалог Дина. Я растерянно хлопаю глазами и зачем-то у него уточняю:

— Все хорошо?

— Не знаю. Кажется, ты меня избегаешь.

Черт. Я краснею!

— Эм… да нет. С чего вдруг? Просто дел полно.

Разговор явно сворачивает куда-то не туда, но, к счастью, его прерывает появление высокого мужчины в спортивном костюме.

— Простите, Ива? — вежливо спрашивает он.

— Да.

— Артём Шереметьев, главный судья по категории классик. Мы с вами переписывались.

— А, да, конечно, — автоматически переключаюсь я, ухватившись за разговор с этим Артемом, как за спасательный круг. — Очень рада, что вы приняли наше предложение.

— А я рад быть здесь.

Он улыбается. Спокойно, открыто. Без какого-либо подтекста. Я растягиваю губы в ответной улыбке, как вдруг обзор мне перекрывает короткостриженый затылок Матюши:

— Матвей Ратников, — протягивает руку. Нет, ну что за бесцеремонность? Он же мог представиться, не задвигая меня на задний план? Или нет? Сердце разгоняется. В поведении Матвея мне чудится что-то странное. Как будто он не просто представляется, а ставит точку. Или — хуже — очерчивает границы.

Нелепо открыв рот, смотрю на его затылок, на плечи, на эту странно агрессивную позу. Или в ней нет ничего агрессивного, а мне это только чудится? Как знать?! Что если нет в нем никакой ревности?

Тогда с чего бы ему лезть вперёд, прерывая наш разговор? Голова кругом!

Ратников оборачивается. Бросает на меня через плечо очередной хмурый взгляд. Я лижу пересохшие губы и чувствую, как по телу разливается густое, тягучее как мёд тепло. Оно поднимается