Мама для дочки бирюка - Елена Архипова

С экрана на Асю смотрели мужчина и женщина.

Оба красивые, торжественные. Мужчина был в военной форме, а девушка в ярком летнем платье. Хоть красавица и не была одета в белое платье, но почему-то Ася была уверена, что это было их свадебное фото.

При первом же взгляде на фото девушка поняла: это и были родители Танюшки. У девочки были глаза мужчины, а вот аккуратный носик и острый подбородок были явно от матери.

Ася перевела взгляд на Павла, потом опять на экран, и молчала, пытаясь сформулировать вопросы, которых у неё появилось сразу несколько.

Лебедев тоже молчал, давая Асе возможность успокоиться и собрать мысли в кучу.

Павел, всё так же продолжая молчать, щелкнул парой клавиш, и на экране рядом с фото семейной пары появилось еще одно. На втором фото был он сам с Танюшкой на руках.

Теперь Ася уже совершенно точно видела, что девочка совсем не была на него похожа. Как говорится, ничего общего. Как же она раньше-то не замечала?

— Танюшка мне не родная, — прозвучал в тишине комнаты его глухой голос, — я её удочерил. Её биологическими родителями являются Егор и Антонина.

На экране сменилась картинка и появилось новое фото — Павел, Егор и еще один парень, совсем еще юные, стоят обнявшись. Все трое в штанах цвета хаки, в армейских берцах и в майках-тельняшках. Фото было сделано на фоне гор.

— С Егором и Владимиром мы вместе служили. Сначала в армии, потом по контракту в горячих точках. Первым из армии ушел Чернов, — Лебедев кивнул на парня, стоящего слева от него, — через год ушел и я. А Егор остался служить.

Павел помолчал, Ася тоже не говорила ни слова. Этот рассказ мужчине, не привыкшему откровенничать, давался непросто.

— Он спас Тоню. Его группа отбила автобус туристок у террористов. Дело было в одной из бывших союзных республик. Случилась очередная попытка захвата власти. Девушки ехали на какой-то музыкальный конкурс. Думаю, тебе не надо рассказывать, что ожидало этих женщин, не отбей их наши ребята у тех сволочей, — голос Павла звучал сухо.

Но по огромным сжатым кулакам, лежащим на столе, по желвакам, гуляющим по скулам, Ася понимала — все его эмоции бушуют внутри.

Девушка только попыталась представить себя на месте тех девушек, и сердце чуть не выпрыгнуло из груди от ужаса. Она обняла себя руками и осталась сидеть в кресле.

— Тоня с Егором сразу стали жить вместе, не было долгих ухаживаний и гуляний под Луной. Люди свободные и взрослые. Всё сразу друг про друга поняли. Они оба детдомовские, родных-близких нет ни у того, ни у другого. Поженились, когда узнали, что Тоня беременна. Мы с Черновым гуляли на их свадьбе. То, первое, фото как раз с их торжества, — подтвердил Павел догадку Аси.

— А примерно через месяц после их свадьбы я получил травму. Пытались убить Владимира, но прилетело мне.

— Травму или ранение?

Павел дернул бровью, удивившись вопросу, но ответил:

— Был подрыв автомобиля, в котором я и еще один парень ехали на деловую встречу. Нас там ждали. Владимир очень сильно подпортил репутацию одному барыге, и тот, забыв, что на дворе давно уже не лихие девяностые, решил отомстить. Но Чернов вышел из машины в последний момент. Те, кто нас ждал, не могли предугадать, что так получится, — Павел хмыкнул и растер больную ногу. — Водитель погиб на месте, а я получил ожог левой ноги. Они пришли добивать, но решили, что я уже мертв. У меня высокий болевой порог, поэтому я смог не шевелиться в тот момент, когда моя нога горела.

Ася, представив эту картинку, ахнула и тут же закрыла рот ладошками.

Лебедев улыбнулся одной половиной рта, помассировал больную ногу и пояснил, неожиданно смутившись:

— Такие травмы не болят на смену погоды. Но у меня это психосоматика. Моя болит. Стоит мне психануть, и вот, крутит и выворачивает. В бане мне становится легче, там я расслабляюсь, и меня отпускает.

— Да, бабуля говорила, что ты приходишь париться в баню.

Ася и сама не поняла, как у неё так легко вырвалось обращение к этому сильному мужчине “ты”. Но, с другой стороны, после того совсем не целомудренного поцелуя глупо было бы продолжать ему выкать.

Павел коротко кивнул и продолжил рассказ:

— Я потом долго восстанавливался. О том, чтобы и дальше работать у Чернова, не было и речи. Володька не выгонял, я сам ушел. Какой из меня, к черту, начбез, когда я хожу, опираясь на тросточку? Пока думал, чем заниматься по жизни дальше, решил съездить к Егору с Антониной — они воплотили в реальность свои мечты — купили домик на берегу Черного моря. Не важно, что маленький, главное, что свой и в пяти минутах ходьбы от пляжа и воды.

Павел неуклюже встал со своего места и, хромая сильнее, чем еще несколько минут тому назад, подошел к окну и встал к девушке спиной, засунув кулаки в карманы спортивных штанов.

Заметив его усилившуюся хромоту, Ася подумала: “А ведь и правда. Психосоматика”.

В кабинете мужчины источником света была только настольная лампа, за окном давно уже стемнело. Во дворе дома горели фонарики, давая достаточно освещения, но вряд ли Павел хоть что-то видел.

По его напряженной спине, по усилившейся хромоте и по затянувшемуся молчанию Ася догадалась, что мужчина собирается с духом, чтобы продолжить свой рассказ дальше.

— Егор мог не ездить в ту командировку. Там обошлись бы и без него, но Тоня, видя, что он не находит себе места, махнула рукой и отпустила. Рожать ей было только через месяц, бы успел вернуться к родам… — мужчина выматерился сквозь зубы. — Он и успел… Вернулся… В цинковом гробу. Она его не хоронила, у неё начались преждевременные роды, едва ей позвонили и сообщили о том, что он погиб.

Павел опять замолчал, а Ася сидела, оглушенная его рассказом.

— Антонина родила Танюшку, сказала акушерке, принимавшей у неё роды, имя — Егор его сам выбрал для дочери, и умерла. Как мне потом рассказала та самая акушерка, она не хотела жить. Совсем. Они её и уговаривали, и грозили чем-то там, только чтоб родила. Схватки, родовая деятельность идет, а она не помогает. Говорит, только и твердила, мол, это она виновата в том, что Егора убили. Ей рожать надо, тужиться, а она с мужем говорит, обещает, что они совсем скоро увидятся.

Павел опять замолчал, потом, всё так же