Стерва для ботана - Юлианна Клермон

— Ложись, — говорит просто. — Больше никого не будет. Ты у меня одна. Поспи, дочка. Дорога неблизкая. Как подъедем — разбужу.

С незнакомцами лучше держать ухо востро, но почему-то именно этот вызывает странное чувство спокойствия.

Может, дело в голосе. А может, в том, что на пальцах у него пара характерных наколок — такие, что сразу понятно: человек видел жизнь с изнанки.

Серёжка когда-то говорил, что такие мужики в этом плане самые надёжные. Они слишком хорошо знают, чем заканчивается насилие, и какова расплата за него.

Устраиваюсь поудобнее и медленно выдыхаю.

С попуткой повезло. Однозначно.

Пока ехали, познакомились с дядей Серёжей. Услышав, как его зовут, посчитала это ещё одним добрым знаком.

Дядя Серёжа немного рассказал о себе.

Действительно по молодости натворил дел, за что и сидел. Когда вышел, жена уже вышла замуж, забрала дочек и уехала. От возможности вновь скатиться по наклонной спасло знакомство с одним достаточно влиятельным человеком, который не побоялся взять дядю Серёжу на работу. С тех пор и работает у него. А сейчас в отпуске, едет навестить внучку.

Я о себе почти ничего не говорила. Только то, что студентка и еду домой на выходные. Да он особо и не спрашивал.

Под мерное, почти неощутимое покачивание и негромкий голос водителя я постепенно провалилась в сон.

Дорогу не заметила вообще. Разбудил меня дядя Серёжа уже в моём городе.

— Куда тебя довезти? Где живёшь?

— Спасибо, я доберусь, — ответила, оглядываясь и приглаживая растрепавшиеся волосы. — Ой, вот здесь остановите. Тут вообще недалеко.

Он мягко припарковался на обочине.

Распрощались как давние знакомые. Дядя Серёжа напоследок посоветовал беречь себя, а я пожелала ему провести хороший отпуск с внучкой.

По приезде от Иринки, конечно, получила по шапке за то, что скрыла, что навернулась с лестницы и лежала в больнице.

— Ой, Ир, ну а что я должна была сказать? — закатываю глаза, пока она наливает чай. — Что собралась идти на День студента, зацепилась каблуком и как идиотка ахнулась всем прикладом?

Иринка бросает на меня хмурый, осуждающий взгляд.

— Элин, ты как маленькая. Я бы приехала.

— Из-за шишки на лбу?

— И двух сломанных рёбер.

— Там просто трещины, — отмахиваюсь, вертя в руках кружку. — Ерунда. Это как насморк: если лечить, проходит за неделю, а если нет, то за семь дней.

Мы обе фыркаем и смеёмся.

Это была любимая шутка папы.

— Но вообще-то могла бы сказать.

— Ой, Ирка, хватит.

Допиваю чай, а после мы с Денисом играем в «Спящую красавицу» — я лежу на его кровати, а он устроился в ногах и по слогам читает мне одноимённую сказку.

Чуть позже сестра загоняет его спать, а я долго лежу без сна и временами поглядываю на тёмный экран.

Не пишет.

Сама запретила.

А он взял и послушал. А потом взял и нашёл машину. И теперь страшно представить, в каком состоянии я бы добралась до дома, если бы попёрлась на автобусе.

Почему он такой… нормальный? И почему мне это нравится?

Я же не такая.

«Ты же не такая, Элина…»

Мы все не такие, Глеб.

Это жизнь нас так раскорячила. Не даёт выдохнуть. Не даёт расслабиться.

Серёжка учил меня быть хищником: бить на опережение, ломать, пока не сломали тебя, продавливать, чтобы не оказаться на дне.

Почему рядом с тобой мне этого не хочется?

Бить. Ломать. Давить.

Где ты сейчас? Тоже домой поехал? А у тебя там… есть кто-то?

Мысль неприятно царапает изнутри.

Аккуратно переворачиваюсь на другой бок. Рёбра тянет.

«Тихо. Всё будет хорошо…»

— Всё будет хорошо, — уже засыпая, повторяю едва слышно. — Всё будет хорошо…

Утром собираюсь ехать к маме.

Иринка опаздывает на работу, но всё равно носится со мной, как с хрустальной вазой.

— Как ты поедешь в таком виде? — возмущённо хлопает руками по бёдрам.

— В каком? — осторожно обуваюсь. — Со мной всё нормально. Просто нельзя резко дёргаться.

— Ну вот именно. Давай я поеду с тобой.

— Ир, не придумывай. Всё со мной в порядке.

— А если толкнёт кто? Или дёрнет?

— Ну до тебя же я как-то доехала. Никто не толкал и не дёргал, — беру сумку и иду к выходу. — И вообще, я уже профи.

— Вот поэтому мне и не нравится, как беспечно ты относишься к своему здоровью.

Останавливаюсь в проходе. В груди вспыхивает раздражение и неожиданно… обида.

— Слушай, ну что вы все так печётесь о моём здоровье?

— Вы — это кто?

— Ты и… девчонки. Всё, я ушла.

Захлопываю дверь и иду на остановку. Прохладный воздух режет лёгкие.

И почему-то сразу вспоминается первый сотряс.

Тогда была точно такая же осень.

Дмитрий Андреевич ещё был участковым. Они с мамой всего пару месяцев, как поженились.

Он ввалился в квартиру чуть живой. По прихожей тут же поплыл запах свежего перегара.

— Люся, а ну-ка иди сюда! — заорал, плюхнувшись на пуфик и выставив ноги. — Что, мужа уже не встречаешь? Совсем обнаглела? Где мои тапки? Я их что ли должен искать? Или уже забыла, кто в доме хозяин?

Мама была на кухне и сразу же кинулась к нему, протягивая тапки и уговаривая не шуметь.

И этим только сильнее его взбесила.

Он выхватил тапки… и начал бить ими её по лицу, крича, что она никто, что он её подобрал, приютил, что за его доброту она должна ему тапочки в зубах носить.

Мама даже не закрывалась. Только плакала.

Я налетела на него, даже не думая. И в следующую секунду мир перевернулся.

Он отшвырнул меня так, будто я ничего не весила. Я ударилась о стену.

В медицинской карте потом