Заберу тебя себе - Анна Гром

Внутри меня что-то оборвалось. Долгое время я терпела, сжималась, пряталась, но сейчас эта привычная тирания стала невыносимой.

Я подняла голову, встречая её взгляд, и почувствовала, как в груди разгорался огонь, выжигающий остатки страха.

– Может тебе клининг нанять и помощницу по дому, раз у тебя есть деньги? – мой голос прозвучал неожиданно твёрдо, без привычной дрожи.

Это было не просто предложение, это был вызов, брошенный в лицо её всевластию. Её лицо исказилось от изумления, а затем от ярости. Она не привыкла к возражениям, тем более к таким дерзким.

– Ты смеешься? – её голос взвился, словно хлыст. – Чтобы кто-то чужой по моей квартире шарахался в моё отсутствие? Нет! Я тебя для чего рожала тогда вообще!

Последняя фраза, словно отравленная стрела, всегда попадала в цель. Это был её коронный приём, её абсолютное оружие, способное обнулить все мои попытки к сопротивлению. Но не сегодня. Сегодня эта стрела отскочила, не причинив боли, лишь вызвав горькую усмешку.

– Я тоже хотела бы узнать, зачем. – Я вытащила из рюкзака ключи от её квартиры, которые были у меня всегда на случай её отъездов, и протянула ей. – С квартиры я съеду в течение пары недель, ключи тоже верну сразу.

Я ведь действительно всегда делала всё, что она мне велела. И поливала, и мыла пол, и привозила продукты, чтобы её холодильник не был пустым, когда она вернётся из командировки. А потом заступала в смену дома, где меня гонял Роман. И никогда не получала от неё даже благодарного взгляда. Будто это всё само собой разумеющееся и я обязана делать это по гроб жизни.

– Это что за идиотские выступления?! – её голос сорвался на визг, привлекая внимание редких прохожих. – Ты кого строишь из себя? Жертвочку?! Да кем бы ты была без меня?!

– Арина Вадимовна – прекрасный работник. Разве вы стоите рядом, когда она проводит занятия? Она вполне справляется без вас.

Голос Сталева возник между нами раньше, чем он сам. Я повернула голову. Он поднимался по ступенькам спортклуба, не отрывая взгляда от телефона.

– Занятия?! Да что это за работа такая! Ерунда, а не работа! – она тут же переключилась на привычную тактику обесценивания. – Она ничем не может мне помочь, когда я стану старой! Она нищая и глупая. Она на меня молиться должна! Я мать, в конце концов!

– В моей семье дети к родителям, как и родители к детям проявляют равное уважение. Чтобы в старости не есть горький хлеб. – В противовес маминым крикам голос Александра звучал спокойно, ровно и даже тихо, но этого его слова были только весомее. – Однако, многие родители считают, что будут жить вечно, при этом плюют в колодец, из которого однажды захотят напиться.

Эти слова, сказанные с такой спокойной, но неоспоримой мудростью, заставили мою мать замолчать. Она смотрела на него, словно на пришельца, не в силах найти ответ. Её лицо, ещё минуту назад искажённое яростью, теперь выражало лишь растерянность и недоумение.

– А вы вообще кто такой будете? – наконец выдавила она, пытаясь вернуть себе контроль над ситуацией, но в её голосе уже не было прежней уверенности.

Сталев не удостоил её ответом.

– У Арины Вадимовны рабочий день. Прошу не отвлекать её. По-хорошему. И с уважением.

Последние слова прозвучали как приговор, как недвусмысленное предупреждение. В них не было угрозы, но была такая непоколебимая сила, что мать, казалось, сжалась под его взглядом. Он даже склонил голову, выражая почтение, к которому мать так стремилась всю жизнь. Она что-то пробормотала, я расслышала только что-то про "чернильницу", но уже без прежней ярости, и, бросив на меня последний, полный презрения взгляд, отвернулась и поспешно зашагала к своей машине.

Я стояла, словно окаменевшая, наблюдая, как её фигура удаляется. Когда она скрылась из виду, я почувствовала, как дрожат колени. Сталев подошёл ближе и дотронулся до моего плеча. Лёгкое, но сильное, обжигающее прикосновение его огромной ладони смыло последние крупицы моего самообладания.

Я расплакалась. Прямо на крыльце клуба, по которому уже шагали первые посетители. Прямо на глазах Александра Сталева. Стального босса, который не терпит компромиссов.

Внезапно, прежде чем я успела осознать происходящее, его рука скользнула с моего плеча, и он притянул меня к себе. Его объятия были крепкими, но нежными, окутали меня теплом и силой. Моё лицо уткнулось в его пиджак, пахнущий дорогим одеколоном и чем-то неуловимо мужским, надёжным.

Шок от неожиданного прикосновения был настолько силён, что слёзы мгновенно перестали литься. Я замерла, прислушиваясь к биению его сердца, которое чувствовалось сквозь плотную ткань. Впервые за долгое время я ощутила себя защищённой, и это странное, непривычное чувство медленно, но верно успокаивало меня. Дрожь в коленях утихла, а дыхание выровнялось.

– Арина, прошу прощения, что вмешался, – его голос был низким и бархатистым, прозвучавший прямо над моей головой. – Это просто… неприемлемо со стороны вашей матери. Простите ещё раз.

Я медленно отстранилась, чувствуя, как по щекам разливается жар. Его руки не сразу отпустили меня, задерживаясь на моих плечах, словно он не хотел разрывать этот хрупкий контакт.

– Не за что прощать, – мой голос всё ещё дрожал, но уже не от слёз, а от неожиданной близости. Я подняла на него глаза. – Спасибо, что снова защитили. Я уже почти научилась сама.

– Делаете успехи, – он улыбнулся. – Теперь я понимаю, откуда это в вас.

– Что именно?

– То, что вы себя недооцениваете. С таким бэкграундом это, мягко говоря, сложно.

– Если возможно, – горько усмехнулась я. Ведь я же старалась переломить ситуацию, но даже в этом я всё ещё была «недостаточна».

– Это только вам решать.

– Я просто очень устала за последнее время. От всех этих событий.

Мои силы были на исходе, и это чувствовалось в каждом слове, который давался мне с трудом, в каждом выдохе.

– Может, отпуск? – предложил он, и в его голосе прозвучала забота, которую я так долго ни от кого не ощущала.

– Нет. На