Его случайная проблема - Лана Нежная

За ужином она выдаёт информацию про телефон и паспорт.

Сразу же звоню Лёхе.

Он привозит его через час примерно.

Вита, услышав, что приедет «тот самый Лёха», предпочла не пересекаться. Ушла в спальню, закрылась.

Я сварил кофе. Крепкий, горький.

Лёха вошёл без стука, стряхивая капли дождя с куртки. В руке держал бордовую книжечку.

— Держи, — он кинул паспорт на стол. — Целый, не переживай.

Я взял его. Тёплый от его рук.

— Вадим, она у тебя получается всё это время была? — Лёха кивнул в сторону спальни. Голос ровный, но глаза цепкие.

— У меня, — ответил я коротко.

— А брак? Фиктивный или?

— Или.

Лёха хмыкнул, наливая себе кофе без спроса.

— Понимаю. Красивая.

Я медленно вскинул брови. Челюсть сжалась непроизвольно. Старая, как мир, реакция.

— У москвичей в досье её фотки видел, — Лёха поднял руки в защитном жесте, считывая моё напряжение. — Да и в паспорт заглянул, пока вёз. Я не претендую, Вадим. Просто констатирую.

Я расслабил плечи.

— Как она вообще? — спросил Лёха, меняя тон на деловой.

— Визуально почти норм, — я посмотрел в сторону её спальни. — Но внутри... кажется, нет. Как всё закончится, отправлю к специалисту. Пусть проработают всё это говно.

Лёха кивнул, допил кофе залпом.

— Ладно, погнал я дальше. Будем телефон её колупать. Ребятки уже ждут.

— Держи в курсе.

Когда дверь за ним закрылась, я остался один. На столе лежал паспорт.

Я открыл его. Страница с фотографией. Она смотрела оттуда совсем другая. Я водил пальцем по ламинированной поверхности, будто мог стереть последние месяцы её жизни.

За что ей это всё?

Вопрос повис в воздухе, без ответа. Я не спаситель. Я просто мужик, который увидел несправедливость и решил вмешаться. Но сейчас, держа в руках документ, который возвращал ей имя, я понимал, что вмешался всерьёз.

Я закрыл паспорт. Вернул его ей и ушёл к себе.

Завтра будет длинный день. Врачи, бумажки, ЗАГС.

Я выключил свет. В темноте мысли роились настойчивее. Но тело требовало отдыха. Я закрыл глаза, представляя, как завтра в 14:00 моя жизнь изменится.

Спала я отвратительно. Сон был рваным. Когда открыла глаза, за окном уже серело.

На кухне пахло кофе, но чашка стояла нетронутой. На холодильнике магнитом была прикреплена записка: «Вернусь через час. Не напрягайся».

Он вернулся, когда я уже сидела на кухне. Дверь хлопнула, в прихожей зашуршала одежда.

— Чего ты подорвалась в срань? — голос Вадима прозвучал не сердито, но твёрдо. Он зашёл, опираясь рукой о косяк. От него пахло свежестью. — Тренировки сейчас тебе противопоказаны. Спала бы.

— Не знаю... — пожала плечами, стараясь не смотреть ему в глаза. — Привычка.

— Как себя чувствуешь?

— Всё хорошо, — соврала я.

— Говори, если что. Не терпи. Мы не для того всё затеяли, чтобы ты снова сломалась.

— Угу, — пробормотала я. — Пойдём завтракать.

Завтрак прошёл в молчании. Я ковыряла яичницу, Вадим пил кофе, периодически поглядывая на телефон. Тишина давила. Но я знала, что он рядом, и это успокаивало лучше любых таблеток.

Потом была машина. Тёплый салон, тихое гудение мотора. Я смотрела в окно, считая мелькающие фонарные столбы.

Мы остановились у здания, от которого у меня похолодело внутри. Психоневрологический диспансер. Серый бетон, решётки на первых этажах, запах хлорки, который, мне казалось, я чувствовала даже через закрытое стекло машины.

— Вадим... — голос дрогнул. — Вдруг меня тут сейчас оформят? Навсегда.

Он заглушил двигатель и повернулся ко мне. Его лицо было спокойным, непроницаемым. Как танк. Как скала, о которую разбиваются любые штормы.

— Не оформят. Я рядом. Ты же мне доверяешь? — он не спросил, он утвердил.

— Да, — выдохнула я. — Доверяю.

— Значит, всё будет хорошо. Пошли.

Внутри было стерильно чисто и тихо. Нас провели по коридору, где время словно застыло. Врач — женщина с усталыми глазами и пучком на затылке — опрашивала меня методично, без эмоций. Тесты, вопросы, рисунки. Я чувствовала себя подопытным кроликом, которого разбирают на части, чтобы понять, где сбой.

«А вдруг они правы? Вдруг я действительно не в себе?» — эта мысль сверлила мозг, пока я соединяла точки на бумаге.

— Заключение: без отклонений, — сказала врач, ставя печать. Бумага зашуршала.

Я выдохнула так, будто меня держали под водой. Нормальная. Я нормальная. Хотя, глядя на свои руки, я иногда начинала в этом сомневаться.

Следующей точкой была юридическая контора. Там пахло дорогой кожей и старой бумагой. Нам оформили документ с нашими требованиями на случай развода. Звучало цинично: мы только женимся, а уже готовимся расходиться. Но Вадим сказал, что это его условие. Я подписывала, не читая мелкий шрифт. Мне хотелось только одного — чтобы этот день закончился.

Папка с бумажками в руках Вадима росла, становилась тяжелее.

ЗАГС встретил нас тишиной. Нас ждал Лёха.

Мужчина за тридцать, может, тридцать пять. Взгляд уставший, под глазами залегли тени, как у человека, который не спит сутками. Лицо небритое, щетина, но одет опрятно, обувь чистая, хоть и не новая. Глаза вроде не злые, просто очень многое повидавшие.

Он рассматривал меня внимательно, словно оценивал товар. Я инстинктивно ссутулилась, пряча руки в карманы худи. Вадим сделал полшага вперёд, пытаясь прикрыть меня собой, стать щитом.

— Мда, — тяжело вздохнул Лёха, протирая переносицу. — Я теперь тоже хочу его прибить.

Я моргнула.

По ходу, выгляжу я не очень. Так себе невеста. Не о такой свадьбе я мечтала.

— Лёх, давай без этого, — голос Вадима стал тише, но в нём звякнула сталь.

— Ладно, пошли, — скомандовал Лёха, махнув рукой.

Перед кабинетом он резко тормознул меня, рукой оттеснив от Вадима.

— Лёх, — Вадим напрягся.

— Стоять, — отрезал Лёха, не оборачиваясь. Он повернулся ко мне. В его взгляде не было официальщины, только человеческая усталость и вопрос. — Виталина, ты понимаешь, что сейчас происходит? Почему мы тут?

— Да, — я сглотнула ком в горле. — Я выхожу замуж. За Вадима.

— Тебя никто не принуждает к этому браку? Никто не давит? Не шантажирует?

— Лёха, какого... — начал Вадим, делая шаг вперёд.

— Молчать, — Лёха даже не повысил голос, но Вадим замер.

Лёха смотрел мне прямо в глаза. В упор.

— Виталина, отвечай.

— Я добровольно. Правда, — слова вылетали быстро, сбивчиво. — Мы же даже справки сделали и у юриста были, условия развода прописали. Алексей, правда... я сама. Меня никто не принуждает. Честно-честно.

У меня чуть слёзы не брызнули из глаз. Не от обиды, а от страха. Страха, что он не поверит. Что сейчас скажет «нет», и всё закончится.

— Ты ему доверяешь? —