Развод под прицелом объектива - Ольга Игонина

— Ты блефуешь!? Ты бы никогда, не хватило бы сил.

— Это ты так думаешь. Ты же меня убеждал, что никто меня не захочет, не полюбит, — встаю, делаю пару шагов навстречу. — А представь... захотели... и полюбили...

Поделиться впечатлениями, когда мою грудь стискивает чужая мужская рука. Такая большая и горячая.

Кажется, краснею. При родителях стыдно такое говорить, но это точный вариант, чтобы Гошка оставил меня в покое. Для него я теперь женщина с низкой социальной ответственностью. Нерукопожатная. А я и рада. Пусть вся эта плесень и болотная хтонь уйдет из моей жизни.

— Сука. Ты врешь. Я его придушу, это этот хмырь с парковки? Можешь ему передать, что приговор он себе подписал.

Пинает мои ботинки у входа. Снова ходит. Оставшиеся Нестеровы семенят за ним. Выдыхаю. На сегодня представлении окончено. Оркестр желает отдыхать.

— Ульяна, а что там за мужчина на парковке. Я хочу узнать подробности, — мама потирает руки. Все-таки есть в ней что-то странное.

— Никакого мужчины. Только голограмма. Я так устала.

Встаю, топаю к дивану. Минуту тишины. Еще бы мысли не скакали.

— Дочь, я тебе чай с ромашкой принесла. И вот папочка кандидатов. Смотри...

“Павел, 32 года. Овен” Лысый мужик смотрит на меня с листа А4.

“Глеб 44 года. Вдовец. Козерог”

— Мам, ты свой каталог забери. Мне пока мужчина не нужен. Можно, просто тишины...

Выхожу из квартиры Ульянкиных родителей. Ощущение, что в дерьмо макнули. Спускаюсь по ступенькам. Отец идет следом, за ним плетется мама.

— Георгий, ты меня разочаровал, — мать цокает, поправляет очки на носу. — Я думала, что у нас только Гриша — ловелас, а от тебя я не ожидала. Ты же семейный человек.

Поправляет импровизированный шарфик и громко вздыхает.

— Позорище! Георгий, ты же нас опозорил.

— Галя, — папа старается не накалять обстановку.

— Мам, мне все равно, что ты обо всем этом думаешь. Я тебя не звал на свидание с родственниками. Вас Гришка натравил, вот и все вопросы к нему. А то он у вас золотой сыночек, вот и выгребите. А в мою жизнь лезть не надо

— Ну раз ты ее не любишь, так оставь девчонку в покое, — мама все ворчит. Сейчас в ней говорит обида и неоправданные ожидания.

— Я сам решу, что мне делать. Мам, ты забыла, что я взрослый мужчина, и в советах не нуждаюсь. Пап, забирай ее. Поезжайте домой. Можете на дом ко мне заехать, посмотрите, как младший развлекается. Будет полезно, ну так для сравнения.

Отец, как всегда, молчит и кивает.

— Георгий, ты сегодня разбил мое сердце, — скупая материнская слеза течет по щеке. Меня этим не тронуть, вообще по барабану, что там у всех в головах, я что должен на это все отвечать?

Жду у подъезда, когда родители уедут.

Иду к машине. Так, если Улькин мужик меня на парковке увидел, значит, живет в нашем дворе. Вычислить не так сложно. А УК мне в этом поможет.

Пытаюсь через телефон зайти на сервер дома, у нас там записи с внешних видеокамер хранятся.

— Добрый день, — звоню в управляющую компанию. — Георгий Нестеров, квартира 672. Подскажите, а камеры не пишут? У меня сегодня машину бахнули немного, хотел посмотреть, может, видно кто. Ремонт копеечный, но виновника нужно наказать. Или придется ДПС вызывать.

— Все работает, может, перезагрузить надо? Приезжайте, все посмотрим, — женский голос. Тихий, еле живой. Раздражает.

А вот и попался мужичок на крючок. Может, конечно, это случайный прохожий, который решил заступиться за бедную и несчастную девушку. И вот так проявил свой героизм, а на его фоне я что-то сплоховал. Он же назвал Ульку по имени, значит, не такой он и проходящий мимо.

Заезжаю во двор, осматриваюсь. Вдруг этот мужик где-то в засаде сидит, меня караулит. Прохожу между машинами — пусто, двор как будто вымер.

Управляйка в соседнем дворе. Делать нечего, придется побыть детективом, чтобы для себя же восстановить свое мужское достоинство.

По дороге захожу в магазин, пара шоколадок и две бутылки спиртного — помогут встречу с жилищниками провести гладко.

— Добрый день, Нестеров, звонил вам сегодня, — осматриваю комнату. Блеклая, стены светло-желтые. Шкаф и березка в плошке на нем.

Из-за компьютера выглядывает девушка.

— Проходите, — говорит тихо и спокойно, ощущение, что я попал в библиотеку, а не в место, где периодически сидят подвыпитые сантехники и электрики. — Что там у вас?

Забываю, зачем пришел. Пухлые губы и наивные глаза сбивают с мысли. А еще эта блузка, застегнутая на все пуговицы, едва сдерживает, мне кажется, шикарную грудь. Если немного наклонить голову, то ткань между пуговицами расходится, и видна полоска белой кожи.

— Нестеров, простите, не знаю ваше имя, — красотуля вытаскивает меня из мыслей о ней. — Какая камера вас интересует?

— А, простите, что-то задумался. Вот та, что на детскую площадку выходит, — подхожу ближе. Смотрю на руки, кольца нет. Вот, теперь я знаю, кто в ближайшую ночь будет меня в кровати согревать. — Меня Георгий зовут, а вас?

— Любовь Игоревна, — не поднимает глаз, пальцы быстро бегают по клавиатуре.

— Любовь — Любовь, — напеваю. — А вы у нас в УК давно работаете? Если бы я знал, что есть такой цветок в наших зарослях, я бы к вам каждый день ходил. И лампочки в подъезде сам выкручивал, чтобы вас почаще видеть.

На щеках девушки расползается румянец.

Потекла, крошка.

— Вот, смотрите, с этой точки вам кадры нужны? — кончики ушей тоже краснеют. Это хороший признак.

— А выписку, вместо паспортистки кто сейчас делает, — бабка под пятьдесят врывается в нашу интимную обстановку.

— Я могу, минуту. Сейчас мы с молодым человеком закончим, — Любовь поворачивается к тетке.

— Вы можете пока все для женщины сделать, а я пока запись посмотрю, тут же небыстро. Зачем ее заставлять ждать, правда.

Девушка пересаживается за другой стол, задает какие-то вопросы. Нахожу нашу разборку. Фоткаю мужика.

Эх, Георгий, какой ты крутой мужик, сразу два дела сделал. А может, и три, вечер план покажет.

— Ульяш, ты чего не спишь? — папа заглядывает в комнату.

— Не спится. Вот, заявление на развод подаю, — зажимаю губы. Даже понимая, сколько человек принес дерьма в жизнь, все равно жалко, что так все происходит. Жалко, те мечты и желания, которым не суждено сбыться.

— Я не знаю, что тут сказать. Я даже когда первую машину продавал, переживал и плакал. А тут семейная жизнь..

Светится телефон. Ни единого звука.

“Марат Раилевич”