Воспламененная им - Кайли Кент

— Ты в порядке? — спрашивает он, усаживаясь рядом со мной за стойку со своей тарелкой бекона.

— Угу. — Я киваю. Я понятия не имею, что ему сказать. Он шутит, должно быть. С чего это я вдруг вспотела?

— Знаешь, когда я представляю, как ты задыхаешься, я представляю тебя стоящей на коленях с моим членом во рту. А не сидящим за столом и поедающим яичницу.

— Разыграйте карты правильно, мистер Уильямсон, и ваша новая горячая секретарша, возможно, воплотит эту вашу фантазию в реальность.

Следующие двадцать минут мы проводим за едой и непринуждённой болтовней. Мне нравится быть рядом с Эшем. Признаюсь, в шестнадцать лет моя любовь была основана исключительно на том, насколько он был чертовски хорош. С возрастом та любовь, которую я всегда к нему испытывала, переросла во что-то большее, чем просто физическое влечение.

Все в этом человеке очаровывает меня. Он преданный. Он любит свою семью. Он яростно защищает тех, кого любит. Он добрый, щедрый и веселый. Ему всегда удавалось рассмешить меня. Он начал рассказывать разные анекдоты на наших семейных ужинах. Мне потребовалось некоторое время, чтобы вникнуть в суть, но они вовсе не были случайными. Он говорил их всякий раз, когда я чувствовала себя некомфортно или нервничала из-за чего-то. В первую очередь, я нервничала из-за того, что была рядом с ним.

— У тебя все с собой? — Спрашивает Эш, когда мы идем к лифту.

— Да. Знаешь, тебе не обязательно подвозить меня домой. Я могу взять машину или что-то в этом роде.

— Мне нравится возить тебя. А еще мне нравится входить в тебя, но сейчас это невозможно, поэтому я отвезу тебя домой.

— Черт возьми, Эш, теперь у меня мокрые трусики, — невозмутимо отвечаю я.

— Хочешь, я вылижу тебя дочиста?

— Да-нет! Пошли.

* * *

Поездка домой состоит из того, что Эш пытается засунуть руку мне под платье, а я пытаюсь справиться с желанием перелезть через сиденье и наброситься на него. К тому времени, как мы приезжаем, я уже чертовски возбуждена.

— Проводи меня, — говорю я, выходя из машины.

— Тебе стоит подождать, пока я открою тебе дверь. Я хочу сам открывать тебе двери, детка.

— Мне не нужно, чтобы ты открывал мне дверь машины. Сейчас мне нужно, чтобы ты помог мне пробраться в мою спальню. А потом у меня появится потребность, которую можешь удовлетворить только ты.

— Теперь ты хочешь, чтобы я стал твоим маленьким грязным секретом? Ладно, показывай дорогу. — Эш поправляет ширинку в штанах, не пытаясь скрыть свои действия.

Открывая входную дверь, я прислушиваюсь, нет ли поблизости моих родителей. Неужели это так нелепо, что мне двадцать два, а я уже тайком завожу парня в свою спальню? Возможно, Эш прав… Возможно, мне пора съезжать отсюда… подыскать себе квартиру где-нибудь в городе.

Путь свободен. Я тяну Эша за руку и мчусь вверх по лестнице, пока нас не заметили мои родители или кто-нибудь из персонала. Я уже положила руку на дверь спальни, собираясь затащить Эша в свою комнату и заняться с ним своими непристойностями, когда голос позади нас приковал меня к месту.

— Бреанна, как мило, что ты вспомнила, где живешь. Эш, мне хотелось бы думать, что ты не пытаешься проникнуть в спальню моей дочери прямо сейчас.

— А, нет, я просто проводил ее до двери, Джош. Такой уж я джентльмен.

— Что ж, в будущем ты можешь быть таким же джентльменом и вместо этого проводить ее до входной двери. Мне бы не хотелось, чтобы с тобой произошел ужасный несчастный случай, когда тебя сбросило — в смысле, ты споткнулся — с гребаной лестницы.

— Папочка, прекрати! Боже мой, Эш, увидимся вечером в клубе. — Я не наклоняюсь и не целую его на прощание, как мне хотелось бы. Но это не мешает Эшу ухмыляться, прежде чем взять мое лицо в ладони и нежно поцеловать в губы. Это, наверное, самый страстный поцелуй, который он когда-либо дарил мне. Но в то же время тот факт, что он сделал это на глазах у моего отца, делает это еще более запретным и опасным.

Я отстраняюсь и улыбаюсь ему, игнорируя ворчание отца, раздающееся у меня за спиной.

— Я заеду за тобой в восемь, — говорит Эш. — Джош, рад снова тебя видеть.

— Встретимся в клубе. Знаешь, я умею водить, — кричу я в спину удаляющейся Эш.

— Я заеду за тобой в восемь, Бри. — Он спускается по лестнице.

Я поворачиваюсь, чтобы выслушать нотацию, которую, без сомнения, собираюсь услышать от своего отца.

— Я хочу видеть тебя в своем кабинете через двадцать минут, — ворчит он, оставляя меня в коридоре.

Отлично, может, мне стоило просто остаться у Эша на весь день.

* * *

— Ты не можешь диктовать, с кем мне встречаться, а с чем нет! — Кричу я.

— Смотри на меня, Бри. Он на шесть лет старше тебя. Как долго, собственно, это продолжается между вами? — В отличие от моего собственного, голос моего отца спокоен.

— Два дня. Знаешь, я попросила Эша никому не говорить. Я хотела дать нам шанс увидеть, к чему мы идем, прежде чем кто-то другой вмешается в нашу жизнь. Ты единственный человек, которому я рассказала о своих чувствах к нему. Так как же получается, что все, кажется, знают?

— Я никому не говорил, Бри. Прошлой ночью в участке ты довольно ясно выразила свои чувства, и это еще одна причина, по которой он недостаточно хорош для тебя.

— Он недостаточно хорош для меня, потому что защищал свою кузину? Да, это действительно ужасная черта характера для парня, папа.

— Какого черта ты здесь орешь? — Моя мама заходит в кабинет отца. Отлично, теперь они вдвоем против меня.

— Потому что папа думает, что может указывать мне, с кем мне можно встречаться, а с кем нет. Мне, блядь, двадцать два года. Я могу и буду видеться с кем угодно и когда захочу.

— Бреанна, успокойся. — Моя мама подходит к отцу, который не встает из-за стола. Она берет его за руку. — Джош, что бы ты сказал, если бы твоя мама запретила тебе встречаться со мной?

— Что? Я бы сказал ей, отвалить. Это очевидно.

— Итак, как ты думаешь, что ты собираешься сделать, сказав Бри, что она не может встречаться с Эшем?

— Образумить ее и порвать с этим маленьким засранцем? — Ухмыляется