Когда дьявол любит - Наталья Соболевская
— В том-то и дело. Сказать хочу, но не могу. Вернее, боюсь.
— Чего? — изумилась я.
— Боюсь, что ты не поймёшь. Осудишь.
— Она что, в отношениях? Или замужем? — предположила я, не найдя других веских причин для осуждения.
Марк замер, задумался, а затем, отпустив меня, начал с силой массировать пальцами виски.
— Это сложный вопрос. Однозначно ответить трудно. Сейчас она формально свободна… но любит другого. Да даже если бы не любила, наш роман выглядел бы в глазах общества странно.
Сначала упоминание об общественном мнении окончательно меня запутало, но, хорошенько поразмыслив, я нашла объяснение, и всё встало на свои места. Марк сохнет не по молоденькой девушке, а по взрослой даме. Вот почему я не догадалась, о ком он говорит, искала среди плюс-минус его ровесниц. Такой союз и впрямь может вызвать пересуды, даже насмешки, особенно если разница в возрасте значительна. Вот если мужчина старше — это как-то легче воспринимается, но когда наоборот…
— Скажи, я правильно поняла? Ты ей о чувствах даже не говорил? — уточнила я.
— Нет.
— Ну и балбес, — щёлкнула парня по лбу. — Переживать из-за осуждения общества — та ещё глупость. Люди позубоскалят, почешут языками — и перестанут. Это раз. А два: ты не можешь знать, что чувствует другой человек. С чего ты взял, что она кого-то любит?
— Она сама говорила. Да это и без слов ясно.
— Тут, конечно, есть над чем подумать, — выдохнула я. — Если признаешься, можешь получить от ворот поворот, и ваше общение постепенно, а может, и резко, сойдёт на нет. Или же, узнав о твоих чувствах, она ответит взаимностью. Ещё ты можешь и дальше ходить вокруг неё и тоскливо облизываться. Тогда, если она женщина интересная, а я полагаю, так оно и есть, рано или поздно найдётся кто-то посмелей. Со всеми вытекающими. В любом случае, решать тебе. Но помни: лучше жалеть о сделанном, чем о несделанном.
— Советуешь признаться? — крайне серьёзно спросил Марк.
— В таких делах советчиков нет. Решай сам. Я лишь обозначила варианты, не более.
— А ты бы как поступила на моём месте?
— Отвечу, но не считай это руководством к действию. Я бы сказала.
— Знаешь, а ты права, — Марк заметно воодушевился, закивал, а потом подался ближе и коснулся своими губами моих.
Я не отшатнулась, но внутри вся сжалась в комок. Нет, я, конечно, всё понимаю, но за разговор по душам мне бы хватило и обычного «спасибо». Поцелуй — это перебор.
Марк пристально на меня смотрит, будто видит впервые, и, кажется, даже не дышит. Я, к слову, тоже таращусь на него во все глаза и затаила дыхание. Наверное, потому что нам обоим неловко.
Чтобы разрядить обстановку, я улыбнулась и уже собиралась сказать, чтобы он держал меня в курсе событий на его личном фронте, как Марк поцеловал меня снова. На этот раз уже с языком.
Даже под пытками не скажу, как мне удалось за мгновение оттолкнуть его от себя, вскочить на ноги и оказаться в метре от стола.
— Это что ещё такое?! — ошарашенно возмутилась я. — Мало того, что я жена твоего дяди, так ты ещё минуту назад твердил, что влюбился… — и вот тут до меня, наконец, дошло. Никакой девушки или женщины постарше нет и не было. Он имел в виду меня.
— Полина, я сильно поторопился, да? — виновато спросил он, то беспокойно поднимаясь с подушки, то вновь опускаясь. — Так и знал, надо было ещё подождать. Только всё испортил.
Марк продолжал бормотать, то извиняясь, то сожалея, что не смолчал, потом, наперекор себе, говорил, что хоть всё и вышло не так, как хотелось, у него на душе полегчало, ведь носить в себе чувство, не имея возможности признаться — пытка. Я же от потрясения стояла молча. И ругала себя: зачем убеждала его открыться, если не знала, о ком идёт речь? Ещё сожалела: ведь Марк — мой единственный друг, и, скорее всего, этой дружбе только что пришёл конец.
— Марк, нам сейчас лучше взять паузу, — предложила я, как только смогла говорить.
— Ты хочешь, чтобы я ушёл? — наконец перестав суетиться, спокойно спросил он.
— Да. Нам обоим есть над чем подумать. Переварить.
— Хорошо, — не стал спорить он, поднялся и направился к выходу, но, проходя мимо, остановился и, не глядя на меня, тихо спросил. — У меня есть хоть какой-то шанс?
— Не думаю, — сначала я хотела сказать «нулевой», но после смягчила ответ.
— Почему? — продолжая смотреть строго вперёд, с обидой прорычал он.
— Марк, зачем ты спрашиваешь? Знаешь же почему, — теперь и в моём голосе сквозила претензия.
Парень вздохнул.
— Ничего. Я уже долго ждал. И ещё подожду. Неважно сколько — год, два, пять лет…
— Не стоит, — с трудом выдавила я. Говорить жёсткие вещи близкому человеку — словно причинять боль себе, но ради самого Марка нельзя оставлять ему ложных надежд.
— Собираешься хранить ему верность до гроба?! — зло выкрикнул Марк, подождал ответа с минуту и, не дождавшись, рванул с вешалки куртку, быстро обулся, после чего за ним с грохотом захлопнулась дверь.
Дождалась, когда за дверью стихнут шаги и, злясь на себя, на Марка и на всю ситуацию в целом, не по-девичьи выругалась. Да, так грязно, хоть язык с мылом мой. Вспомнила, кажется, все непечатные выражения, которые годами, изо дня в день, долетали до меня сквозь тонкую стенку между моей комнатой и кухней, где мама с собутыльниками, напивались, обсуждали политику, классовую несправедливость, философствовали, ну и под занавес дрались обязательно.
Обидно до слёз: не держатся рядом со мной хорошие люди, и всё тут, хоть тресни. Алёнка единственная подруга в конце девятого класса переехала с родителями в другой город, Серёжи не стало — с этой потерей я никогда не смерюсь, а теперь и дружба с Марком висит на тонюсеньком волоске.
Если бы он воспринял мой отказ хоть немного спокойнее — со временем получилось восстановить между нами мосты. Но какой там! Марк озлобился и оскорбился, рычал на меня, а когда говорил о верности покойному мужу, заменил имя Серёжи на обезличенное местоимение «Ему», а под послед дверью так хлопнул, удивляюсь, как лампочки из натяжного потолка не посыпались мне прямо на голову.
Сначала я просто с кислым лицом убрирала остатки ужина со стола, но минут через пятнадцать, помрачнев ещё сильнее, занялась самоедством. Потому как прокрутив в голове несколько раз наш разговор с Марком, пришла