Босс, ваше алиби – я - Алекс Скай

— Потому что перестал так думать.

— Когда?

— Довольно быстро.

— Когда именно?

Он задумался.

— После проверки филиалов.

Я вспомнила разговор в лифте. «Я читал ваше заключение по филиалам за прошлый квартал». Тогда эта фраза показалась почти признанием. Теперь она приобрела другой оттенок.

— Значит, вы читали мои отчёты не только потому, что ценили мою работу.

— Я читаю отчёты руководителя внутреннего контроля в любом случае.

— Не уходите от ответа.

— Хорошо. Да. В том числе потому, что хотел понять вас.

— Понять?

— Убедиться, что ошибся.

— Очень благородно.

— Я никогда не говорил, что поступил идеально.

— Нет. Вы просто позволили мне последние три дня думать, что между нами появилось доверие.

Он встал.

— Оно появилось.

— С вашей стороны?

— Да.

— Когда стало безопасно?

Артём нахмурился.

— Это несправедливо.

— Зато честно.

— Вы сами проверяете меня с первой ночи.

— Потому что рядом с вашим кабинетом нашли Павла и документы с вашими подписями!

— А я проверял вас, потому что искал человека, который передавал информацию и мог стоить компании огромных денег.

— Я была новым сотрудником.

— Именно.

— Которого вы сами выбрали!

— Это не освобождало вас от проверки.

Я замолчала. Фраза была логичной. И от этого становилась только хуже.

— Значит, когда мы застряли в лифте… — начала я и остановилась.

Артём понял.

— Это давно закончилось.

— Что именно?

— Моё подозрение.

— А когда вчера вы дали мне архив?

— Я доверял вам.

— А сегодня?

— Тем более.

— Как удобно.

— Вера.

— Не надо произносить моё имя так, будто это что-то исправляет.

Я собрала бумаги. Он шагнул ближе.

— Куда вы?

— Домой.

— Сейчас?

— Вы сами последние два дня советуете мне спать. Наконец-то воспользуюсь.

— Мы не закончили разговор.

— Я закончила.

— Это эмоции.

Я резко повернулась.

— Конечно, эмоции. Я живой человек, Артём. Это обычно случается, когда выясняешь, что человек, который говорил о доверии, ещё совсем недавно считал тебя возможным участником схемы.

— Год назад.

— И не счёл нужным сказать сейчас.

— Потому что это не меняло фактов.

— Меняло для меня.

Ответа не последовало. Наконец. Я взяла сумку. До двери оставалось несколько шагов, когда он сказал:

— Я не нанимал вас как приманку.

Я остановилась.

— А я это спрашивала?

— Вы подумали.

Я медленно обернулась.

— Откуда вы знаете, что я подумала?

— Потому что сам бы подумал.

— Великолепно. Значит, объясняйте.

— Мне нужен был сильный человек снаружи. Не связанный с нашими старыми конфликтами и договорённостями. Я действительно выбрал вас из-за того отчёта в предыдущей компании. Это правда.

— Но после назначения решили проверить, не заслал ли меня кто-то к вам.

— Да. Только я ещё не знал, кого именно ищу.

— Михаил?

— Не конкретно.

— Олег?

— Нет.

— Павел?

— Нет.

— Тогда кого вы подозревали?

Он посмотрел на папку «Контур» на экране.

— Всех, у кого была возможность.

— Очень удобный ответ.

— Другого нет.

— Тогда у меня тоже нет другого ответа.

— На что?

Я открыла дверь.

— На вопрос, доверяю ли я вам.

Вышла прежде, чем он успел что-то сказать. В этот раз даже не обернулась.

Утром я начала с Михаила. Не потому, что хотела доказать Артёму его неправоту. По крайней мере именно это я сказала себе, когда в девять пятнадцать вошла в кабинет операционного директора. Михаил поднял глаза от экрана.

— С таким лицом люди обычно приходят либо увольнять, либо обвинять.

— Пока разговаривать.

— Уже легче.

Он указал на кресло.

— Что случилось?

— «Меридиан Проект».

На несколько секунд он застыл. Ровно так же, как вчера Артём при виде «Альта Консалт». Мне всё меньше нравились старые названия.

— Значит, добрались, — сказал Михаил.

— До чего?

— До древней истории.

— Почему все считают, что слово «древняя» автоматически означает «неважная»?

— Не все. Только те, кто её пережил.

Я села.

— Расскажите о «Меридиане».

— Артём уже рассказал.

— Я хочу вашу версию.

Михаил усмехнулся.

— Вот теперь вы действительно ведёте расследование.

— Это комплимент?

— Наблюдение.

Я ждала. Он понял, что разговор шутками не закончится.

— Мы начали почти двадцать лет назад. Денег не было. Связей почти тоже. Артём умел войти в кабинет к человеку, который не собирался с ним встречаться, а выйти оттуда с контрактом.

— А вы?

— Я потом выяснял, каким чудом выполнить то, что он пообещал.

Почти та же формулировка.

— Вас это устраивало?

— Сначала очень.

— А потом?

Михаил посмотрел в окно.

— Потом компания выросла.

— Артём сказал то же самое.

— Видите, иногда мы не врём независимо друг от друга.

— Что произошло с инвестором?

Он перевёл взгляд на меня.

— Значит, рассказал много.

— Достаточно, чтобы задать вопрос.

Михаил покрутил ручку между пальцами.

— Инвестору нужен был один человек, понятный рынку. Им стал Артём.

— Вы были против?

— Нет.

— Неправда.

Он едва заметно улыбнулся.

— Соколова.

— Что?

— Иногда ваша уверенность раздражает даже меня.

— Значит, всё-таки были против.

— Я считал, что доли и полномочия должны отражать реальный вклад.

— Не отражали?

— На мой взгляд — не полностью.

Вот она. Первая настоящая трещина. Не преступление. Не доказательство. Но то, чего Артём не хотел рассказывать сам.

— Вы считали, что построили больше, чем получили.

— Иногда считаю до сих пор.

— Почему остались?

Михаил посмотрел на меня почти удивлённо.

— Потому что это была и моя компания.

— Юридически?

— Доля у меня есть.

— Меньше, чем у Артёма.

— Значительно.

Он произнёс это спокойно. Но двадцать лет не сделали разницу несущественной. Скорее наоборот.

— Вы обижены на него?

— Отличный вопрос для кабинета корпоративного психолога.

— У нас такого кабинета нет.

— Поэтому прекрасно живём.

— Михаил Сергеевич.

Он отложил ручку.

— Хорошо. Да. Были моменты, когда мне казалось, что я строю здание, а табличку на двери каждый раз вешают с чужой фамилией. Достаточно честно?

— Да.

— Только не превращайте это в мотив украсть сто восемьдесят семь миллионов. Я мог уйти двадцать раз. Мог продать долю. Мог начать собственный бизнес.

— Но не сделали.

— Потому что никогда не хотел уничтожить то, что строил.

Фраза прозвучала очень похоже на слова Артёма. «Компания, которую можно спасти только ложью, уже не та компания, которую я строил». Они были разными мужчинами. Но говорили о бизнесе почти одинаково. Наверное, двадцать лет совместной работы не проходят бесследно.

— «Альта Консалт», — сказала я.

Михаил перестал двигаться.

— Помните?

— Конечно.

— Кто их привёл?

— Не помню.

— Артём тоже не помнит.

— Значит, наконец нашли тему, по которой мы полностью согласны.

— Договор подписывал он.

— Он подписывал почти все внешние договоры.

— Платежи тоже подтверждал.

— Как генеральный.

— А вы?

— Я отвечал за операционную часть.

— «Альта» занималась