Брижитт Бро - Во имя любви к воину

Атмосфера в нашей комнате была необычной. Все мы были взбудоражены. Джамиля пребывала в задумчивости, потом пробормотала: «Брижитт… Я тоже влюблена». Что? Джамиля влюблена? «В парня из Кабула… Мои родители не в курсе». Теперь я поняла ее торопливое одобрение моего согласия выйти замуж за Шахзаду. Я повернулась к Мерхии, сидевшей на кровати. Она расчесывала свои длинные черные волосы. «А ты, Мерхия, влюблена в кого-нибудь?»

Она вмиг перестала орудовать щеткой. Улыбка исчезла, внезапно она показалась мне сильно постаревшей. «Не думаю, что когда-нибудь смогу полюбить мужчину, Брижитт-джан. Мое сердце умерло вместе с матерью… Знаешь, есть цветы, которые растут и распускаются на деревьях. Сильный дождь сбрасывает их на землю, где они вянут и умирают. Так вот, я была таким цветком. И когда моя мама умерла, я упала на землю». Я сказала ей, что однажды она почувствует, что ее сердце бьется ради любви. Она наморщилась, выражая сомнение.

Но потом веселье внезапно вернулось в нашу комнату, и девочки стали прыгать от радости за меня. У афганцев есть удивительное, на мой взгляд, свойство: испытывать противоположные эмоции на небольшом отрезке времени. Потом они нанесли мне макияж, чтобы сделать фотографию и обессмертить этот день.

Будильник прозвенел в три утра. Я уже поднялась, торопясь сделать свои сто шагов по веранде, несмотря на холод. Дверь осторожно открылась, пучок света от торшера разогнал темноту. Это был он, завернутый в свой пату. Шахзада, казалось, держал еще большую дистанцию, чем накануне. Впервые мы были одни, без свидетелей. Мы шептали слова, которых ни один, ни другой не понимали. Он медленно снял накидку и протянул мне. Это не было покрывалом из грубого льна, какие носили в Панджшире. Эта была мягкой, из тонкой ангоры. Я собиралась сказать ему, что счастлива, оттого что повстречала его, но он закрыл мой рот поцелуем. Первым. Коротким.

Потом он уехал.

Бог послал ему эту женщину. В ту самую секунду, когда он увидел ее, он почувствовал себя умиротворенным, не понимая почему. Но он знал, когда полюбил ее.

Она держалась прямо и с достоинством перед седобородыми старцами. Высокая, словно каменная статуя. Ее светлые волосы были покрыты косынкой. Она не обращала на него никакого внимания. Звучным голосом, в котором было столько эмоций, она произносила слова, которые он ждал услышать. Она покорила его своей уважительностью, так мило соединившейся в ней с беззастенчивостью иностранки.

Он полюбил ее, когда перед собранием старейшин она продемонстрировала мужество, достойное мужчины. И у него, Шахзады, появилось ощущение, что его сердце раскололось пополам.

Это и есть любовь? Ему было знакомо желание, но еще никогда он не испытывал страсти, не ожидал того, кто занимает твои мысли и днем, и ночью. В мире, где он жил, любовь — ошибка, а само это слово — табу. Пуштуны не женятся по любви, не выбирают себе жен сами. И никогда не выказывают публично своих чувств к ним, даже перед близкими.

Золотистые волосы, жизненная сила этой женщины покорили его. Очень скоро он влюбился в ее голос. Он мог бы отказаться от многого в жизни, только бы слышать этот голос — красивую и сильную мелодию. Она перевернула его, перечеркнула прошлое, освободила от агрессии, избавила от напряжения, которое постоянно мучило его.

«Мохабат»[20]. Он повторял это слово много раз: «Мохабат». Любовь, поразившая его, пришла в тот момент, когда он начал искать себе вторую жену. Годы войны в горах остались в прошлом, пришло время отпраздновать пришедший сюда мир, пусть пока еще хрупкий. Отпраздновать с женщиной, которая будет с ним рядом. Он нежно любил свою первую жену, уважал ее. Но она жила в горах, озабоченная делами на ферме. Она родила и вырастила семерых детей. Сейчас ему нужна женщина, которая жила бы лишь для него одного, образованная женщина, способная открыть для него мир.

Эта иностранка должна была уехать — время торопило. Он столкнулся с неразрешимыми проблемами, но, как бы ни разворачивались события, у него не было времени на соблюдение принятых в афганском обществе условностей: с какой семьей встречаться, с кем из клана договариваться о свадьбе, как сообщить ей о своем намерении? И потом, нравится ли он ей? Она не была пуштунской женщиной, готовой подчиняться, она никогда ничего не сделает против своей воли. Он видел ее в гневе, поэтому и не строил иллюзий.

Он не хотел ни пугать, ни неволить ее. В течение долгих совместных ужинов он наблюдал за ней, пытаясь уловить ее интерес, но все указывало на то, что она видела в нем лишь посредника, помогающего им в работе, ничего больше.

Очень помогли девочки. Его интерес к их преподавательнице не ускользнул от их глаз. Однажды вечером, после возвращения из экспедиции, его возлюбленная попросила учениц передать ему, что пора прекратить играть с ней. Он воспользовался случаем и осмелился спросить у них: «Вы ее хорошо знаете… Что вы думаете о ней?» Их лица просияли. Мерхия, которая напоминала ему перепелочку, живую и веселую, воскликнула: «О, она нас всему научила. Она — наше электричество, без нее мы никогда не увидели бы света!» Они любили ее, всему у нее учились.

Его беспокоил еще один момент, в отношении которого традиция была непреклонна. Но он колебался. Джамиля казалась ему слишком молодой, чтобы обсуждать это, но кого же еще он мог спросить? Обычно сведения такого рода — прерогатива женщин. Но он хотел знать. Понизив голос, он спросил на дари:

— Скажи мне… были ли у Брижитт другие мужчины? Девственна ли она?

— Это просто любопытство или серьезно для тебя?

Малышка нахмурила брови с видом разгневанного цензора. Очевидно, эта женщина умела выбирать себе телохранительниц.

— Она мне нужна! — сказал он, негодуя. — Да, я хочу сделать ей предложение!

— В таком случае знай: если у нее и были другие мужчины, что мне безразлично, она не стала от этого менее порядочной. Если ты любишь ее по-настоящему, ты должен принять это.

Он долго размышлял. Люди будут судачить о них. Но любовь придала ему силы.

— Хорошо. Я принимаю ее такой, какая она есть.

Джамиля пообещала, что поможет ему объясниться с Брижитт.

Невероятно, но эта женщина, по поведению которой ни о чем нельзя было догадаться, любила его с самого первого мгновения их встречи. Мохабат. Она приняла все условия: его жену, детей, ферму в горах — все, не ставя никаких условий. Он был счастлив. Но вместе с тем понимал, на что обрекает ее. От этой мысли ком подступал к горлу.

Она встречалась с кучи, снимала их нищету, как и бедность хазарейцев в Бамиане. Однако она не могла представить, насколько он был нищ. Она не подозревала о том, как живет женщина в кругу семьи, как подавляется ее жизнь в деревне. Ему же было хорошо об этом известно. Если он женится на ней, она должна будет подчиниться правилам племени. Это было немыслимо.