Дерзкий Уайлдер - Ребекка Яррос

— Как она? — раздался надо мной дрожащий голос Брук.

— Не знаю, — ответил я, поглаживая большим пальцем ее скулу, нос, губы. — Лия. Эленор. Тебе надо очнуться. Открой глаза, детка.

— О боже! Если она что-то себе повредила… Мне так жаль, Пакс, — пролепетала Брук.

— Почему она не приходит в себя?

Я никогда в жизни так не паниковал. Я срывался и падал во время восхождения на горы, висел на отвесной скале, катался на сноуборде на таких склонах, куда можно было добраться только на вертолете, но мне никогда не было так страшно. Я расстегнул ее шлем, чтобы ремешок нигде не давил, и наклонился, прижавшись лбом к ее лбу.

— Лия, очнись.

Она приоткрыла рот, шелест воздуха между ее губами вдохнул в меня жизнь, и я чуть не упал от облегчения.

— Лия?

Я отстранился и увидел: ее веки затрепетали, она открыла глаза. Сейчас они были мутными, затуманенными, но Лия все-таки пришла в себя.

— Я с тобой. Все хорошо.

— Я не умерла, — прошептала она.

— Нет. — Я покачал головой, не в силах сдержать улыбку. — Ты не умерла. Все хорошо. Я с тобой.

— Пакстон? — Ее слабый голос прозвучал еле слышно.

— Да? — Я не мог оторвать пальцев от ее лица, прекрасно осознавая, что все могло бы закончиться очень плохо.

— Я боюсь высоты.

Я крепко прижал ее к себе и беззвучно рассмеялся от облегчения. Я так и трясся от смеха, который граничил с истерикой, — граничил с потерей контроля.

— Я так рад, что ты очнулась.

Я всегда все держу под контролем. Именно так мне до сих пор удалось не свернуть себе шею. Именно так я добился успехов в экстриме. Но эта девушка — эта женщина — могла порвать мой контроль в клочья, если я не буду осторожен.

— Я слышала, как ты меня звал.

И вот тут я окончательно потерял голову.

* * *

Я вскочил на ноги, как только Пенни вышла в гостиную их с Лией каюты.

— Как она?

— Уже засыпает, — ответила Пенни, плюхнувшись на диван рядом с Брук. — Врач дал ей снотворное. Сказал, никаких повреждений нет. По крайней мере, физических. Он сказал, это была паническая атака.

Я боюсь высоты.

— Простите, — жалобно проговорила Брук.

— Ты ни в чем не виновата, — сказал я. Она и так уже столько всего натерпелась в прошлом году. — Я видел, как Колина вынесло прямо на нее. Если бы ты ее не толкнула, он бы ее сбил. Тебя никто не винит.

— Она знает, что ты пыталась помочь, — сказала Пенни, приобняв Брук за плечи.

— Ничего так помогла. Может быть, надо пойти извиниться?

— Если хочешь. Она совсем сонная, но если тебе самой станет легче…

Брук медленно кивнула и поднялась с дивана.

— Да, я все же схожу извинюсь. Увидимся завтра?

— Да, конечно, — сказал я, выдавив улыбку.

Брук ушла в комнату Лии, а с балкона в гостиную вошел Лендон.

— Бобби сказал, что уничтожит запись. В фильм она не войдет. — Он опустился на диван, где раньше сидела Брук.

— Ты ему доверяешь? — спросила Пенни.

— Особого выбора у нас нет, — сказал я, расхаживая по гостиной из угла в угол. — Лия, разумеется, не захочет, чтобы эти кадры вошли в фильм, но она подписала согласие на съемку, и, если Бобби решит использовать запись, вряд ли мы сможем ему помешать.

Лендон покачал головой:

— Иногда я этому поражаюсь. О чем мы вообще думали, когда разрешили снимать всю нашу жизнь?

— Мы думали, что это единственный способ дать Нику будущее, где он сможет себя проявить. Если мы не справимся, значит, все было зря. Вы же знаете, как много это для него значит. Это все, что у него есть, — сказал я.

— Жаль, что нельзя никому рассказать, — тихо добавила Пенни.

— Пока нельзя, — сказал Лендон. — Так что придется смириться.

Повисшая тишина была наполнена воспоминаниями и сожалениями, и в то же время в ней ощущалась пронзительная пустота. Нам всем очень его не хватало.

— Когда она упала… — тихо произнес я.

— Флешбэки? — спросила Пенни.

Я кивнул. Никогда в жизни я так стремительно не спускался по рампе.

— У меня тоже, — сказал Лендон, растирая лицо руками. — С ней все будет в порядке?

— Да, — ответила Пенни.

— Она еще не спит, — сказала Брук, вернувшись в гостиную. — Но скоро уснет, так что, если хочешь с ней поговорить, лучше поторопиться. Все, я пошла. До завтра. — Она помахала нам всем и ушла.

— Иди, — подтолкнула меня Пенни.

Мои руки зудели, почти горели от желания обнять Лию, убедиться, что она дышит.

— Сомневаюсь, что это хорошая мысль.

— Она тебе нравится, — сказал Лендон, словно все было так просто.

— Она мне нравится, — признался я, надеясь, что эти слова, произнесенные вслух, хоть как-то меня освободят.

— Да уж, — пробормотал Лендон. — Пакс, я тебя люблю, но ты разбиваешь сердца практически всем девчонкам, к которым хоть раз прикасаешься. Я понимаю, что ты не нарочно, но так происходит. А эта девушка…

— Я знаю, — сказал я чуть громче, чем нужно. — Но как бы я вас ни любил, я не спрашиваю вашего разрешения.

— Ну, я бы дала разрешение, — сказала Пенни, поджав под себя ноги. — Она замечательная девушка. Именно та, которая тебе нужна.

— Да, но надолго ли, вот в чем вопрос, — возразил Лендон. — Пока она ему не наскучит и он не потеряет помощницу по учебе? И что тогда делать? Искать другого помощника, который еще не занят и готов подписать согласие на съемку и соглашение о неразглашении?

Пару лет назад Лендон согласился бы с Пенни и поддержал новые отношения. Но мой лучший друг изменился, стал циничным и жестким, и я не имел права возмущаться. Потому что он стал таким из-за меня.

— Это не обсуждается, — резко ответил я. — Кроме того, я сказал, что она мне нравится. Я не сказал, что собираюсь ее клеить.

— Ну, если бы у нас было голосование, я бы проголосовала за Лию, — сказала Пенни. — Мы семья и всегда были семьей, но мы все знаем, что за пределами команды Мятежников тоже есть жизнь.

Лендон посмотрел на Пенни, потом на меня и вздохнул.

— Хорошо. Ладно. Просто… будь осторожен.

Как не быть осторожным после того, что случилось сегодня!

— Пенни, ты же навела о ней справки, когда я ее выбрал, да?

— Я знаю, о чем ты сейчас спросишь, но не мне это рассказывать.

В ее глазах появился яростный блеск, и я по опыту знал: он означал, что Пенни ничего мне не скажет.