Мужчина моей мечты, или Овны мимо! - Ника Оболенская
Меня это обескураживает.
И тут кто-то кричит: «Горько!»
Слово-паразит тут же подхватывает сотня голосов, и вскоре весь зал исступленно скандирует, призывая нас к действиям.
А я… я понимаю, что попала!
Наверняка на моем лице сейчас отражается шок. Мы не планировали это.
«Богдан, придумай же что-нибудь!» — молю мысленно.
Алиханов тянет меня наверх, вынуждая встать. Я не сопротивляюсь, лишь не свожу с него испуганного взгляда.
В его взгляде странная решительность. Это вселяет в меня чуточку уверенности, что мы сейчас из этой щекотливой ситуации выпутаемся.
Дан склоняется ко мне ниже.
Божечки-кошечки!
Ну в самом деле, не будет же он всерьез меня целовать на глазах у всех?
____________________________________
*- на детородном органе я вертел твое «хорошо» (армян.)
** — дураком родился, дураком и помрешь (армян.)
Глава 27
Гороскоп Рыбы:
Будьте главной героиней вечера! Звезды сегодня уверенно говорят, что вы удивите всех.
POV.Марина
Домой возвращаемся в гробовом молчании.
Едва переступив порог, стаскиваю дизайнерские туфли и шлепаю босыми пятками к себе в комнату. Халат волочится за мной шлейфом, как и душное облако разочарования.
— Марин? — летит в спину, но я игнорирую вопрос Дана и, захлопнув за собой дверь, приваливаюсь к ней спиной.
Мне нужно побыть в одиночестве.
Ну почему… почему со мной вечно всё не так? Как можно было превратить такой вечер в катастрофу?
А началось все с поцелуя.
* * *«Ну, в самом деле, не будет же он меня при всех целовать?»
Эта мысль была последней, прежде чем горячие губы коснулись моих.
И мир замер.
Будто давая мне возможность осознать и принять тот факт, что меня целуют.
Крошечные искорки покалывают губы там, где Дан их касается — щемяще нежно, — а потом эти же искры неконтролируемым жаром прокатываются по лицу, спускаются по груди, животу и собираются в крошечный вулкан там, внизу, в сосредоточении всех женских желаний.
Прерывисто вздохнув, чуть приоткрываю рот, и это крошечное движение будто дает сигнал Дану действовать.
Поцелуй-прикосновение сменяется поцелуем-проникновением.
Влажным, чуть щекотным и уносящим меня куда-то дальше этого зала. Я парю в невесомости, пораженная контрастом ощущений.
Меня страшил этот поцелуй, меня возбуждает этот поцелуй.
Голова совсем легкая становится, когда язык Дана по-хозяйски исследует мой рот. Потеряв опору, хватаюсь руками за плечи Алиханова.
«Не дай мне упасть!»
И он будто слышит этот немой посыл.
Дан зарывается одной рукой мне в волосы, удерживая затылок. Будто я в здравом уме захочу увернуться.
Другая ладонь прижигает оголенную поясницу, притискивая меня ближе. Вжимая в каменный торс, и что-то каменное ниже ремня…
Боже, да он меня хочет!
Это так п о шло. Так… возбуждающе приятно!
Осознав это, я вдруг для самой себя издаю тихий стон.
Клянусь, я сама едва различила его в гомоне зала, но Дан в ответ усиливает хватку и напор.
Божечки-кошечки, еще пара таких поцелуев, и я откажусь брать на себя ответственность за дальнейшее…
Под моей ладонью грохочет сердце Дана, уверенно отбивая ритм во все сто двадцать ударов в минуту.
«Марина, очнись. Вы так и брачную ночь отрепетируете!» — панически бьется в голове.
Сосредотачиваюсь на ударах сердца, и ко мне возвращается слух.
— Девять! Десять!.. — считает толпа, а мы целуемся на глазах у всех как в последний раз.
Зажмуриваюсь сильнее, лишь бы никого не видеть.
Но в этот момент Дан легонько прикусывает мою нижнюю губу, посылая батальон мурашек по спине, и отстраняется от меня.
Толпа орет, свистит и визжит.
А я не могу взгляда оторвать от Богдана. Впервые вижу его так близко.
Расширенные зрачки, сбившееся дыхание, влажные, чувственные губы, которые только что целовали с таким удовольствием мои.
Все еще ощутимая эрекция, которая прижимается к моему животу.
Все это говорит мне о том, что не одну меня взбудоражил этот спектакль.
— Марин, я… — начинает он шепотом, но я успеваю прижать ладошку к его губам.
«Конспирация», — транслирую взглядом, едва соображая, как сейчас вести себя перед гостями, если кто-то успел услышать не «мое» имя.
Издевательски громкие одинокие хлопки приводят меня в чувство.
— Браво! — Никол не сводит с нас глаз. — Какая страсть! Всем бы такую невесту...
Богдан весь напрягается. Я отчетливо это ощущаю.
«Нет, не надо!» — Ласково касаюсь его щеки, обращая снова внимание на себя. — «Он не стоит того».
И Дан…
Тот самый Тигран Богданович, что так страшно рычал в трубку на собеседовании.
Тот самый вредный и наглый сосед, что багровел от гнева из-за кота.
Тот самый Дан, что сорвался и вышел вслед за Николом, стоило тому сбежать на веранду.
Этот человек-огонь молчаливо со мной соглашается, прикрывая на мгновение глаза. Будто гасит всю свою разрушительную энергию только потому, что я прошу его об этом.
Впервые за все время я смотрю на него по-другому.
Вспыльчивый? Да. Жесткий? Безусловно.
И при этом заботливый. Умеющий остановиться. Услышать. Понять.
И такой он мне очень нравится.
Ошеломленная этим открытием, пропускаю момент, когда напряжение между братьями спадает вместе с любопытством гостей.
— Время нести торт! — радостно объявляет ведущий, и я с облегчением выдыхаю.
Мы почти справились.
Почти...
Гости расступились, освобождая место для торжественного выхода официантов и торта.
Многоярусное произведение искусства было украшено будто только что срезанными бутонами белых роз, от искрящихся свечей-фонтанов переливалась драгоценными камнями глазурь… и что-то маленькое на полу, похожее на искорку.
С неясным предчувствием провожу рукой по мочке уха и ощущаю вместо приятной тяжести